Первая формула: читать начало книги онлайн

Тот что-то тихо бормочет. Слов не слышно – ничего страшного: его тон говорит сам за себя. В нем желание, гнев и оскорбленное самолюбие.

Пальцы Элойн смыкаются на рукоятке ножа, и она вытягивает оружие из крепления.

Еще полшага.

Масляная лампа раскачивается под порывом ветра, скрипит, словно возмущена разыгрывающейся на улице сценой.

Женщина бросает отчаянный взгляд на Элойн, и спина насильника вдруг напрягается.

Он резко оборачивается.

Элойн выхватывает нож. Золотистые блики лампы не отражаются от лезвия, словно оружие их отвергает. Все же нож источает собственное бледное сияние матового стекла и звездного света. Роговая рукоять удобно лежит в ладони, словно сделана специально для Элойн. Длины клинка вполне хватит, чтобы пронзить чье-то сердце, однако цель у нее другая.

Она прыгает вперед.

Глаза мужчины расширяются, будто у кролика, заметившего волка, однако он даже не успевает вскрикнуть: Элойн уже стоит с ним лицом к лицу.

Она прижимает насильника к каменной стене, приставив нож к его шее. Лезвие слегка подрагивает от толчков проходящей через артерию крови, однако на коже мужчины пока ни царапинки.

Он не стар, хотя дрожащей рядом с ним девушке годится в отцы. Гладко выбрит, смугл, как все этайнианцы. Виски припорошены сединой – пожалуй, не по возрасту. Фигура худощавая, как у дикого лиса, да и черты лица лисьи. Настороженный взгляд, острый подбородок, холодные и жестокие глаза, сверкающие в свете масляной лампы нечеловеческим золотистым блеском.

Элойн придвигается ближе, стараясь не давить на рукоять ножа. Непоправимой ошибки она себе позволить не может.

– Уходи! – Ее голос тверд и резок, но говорить приходится негромко, чтобы эхо не разнеслось по всему переулку.

Мужчина смотрит свирепо, однако молчит.

– Он тебя обидел? – спрашивает Элойн девушку, не сводя глаз с лиса.

Жертва совсем молода – видимо, едва разменяла третий десяток. Личико свежее, кожа несколько светлее, чем у коренных этайнианцев. Темные волосы на затылке заплетены в аккуратную косу, однако несколько прядей выбилось, будто их растрепали грубые пальцы. Хорошенькая, несмотря на искаженные страхом черты.

Она качает головой; губы дрожат, и все же девушка не произносит ни звука. Судорожно цепляется пальцами за складки грязно-розового, цвета плохо замытой крови платья.

– Я не причинил вреда этой паттене, – говорит мужчина, почти не размыкая тонких жестких губ.

Сквозь такие и лезвие ножа не просунешь. Элойн прищуривается. А если попробовать? Впрочем, не стоит.

– Не смей ее так называть!

Она проводит холодной сталью по шее мужчины и останавливает кончик клинка у сердца. Слегка надавливает и проворачивает нож. Сквозь одежду тот не проходит, однако лис, ощутив его тяжесть, явно догадывается, что сейчас может последовать.

Он задерживает дыхание, но не напрягается, стоит совершенно спокойно, лишь бросает взгляд на девушку, словно просит помощи.

Та отводит глаза.

– Что в ней особенного? С чего ты взялась ее защищать?

Говорит он непринужденно, но лишних движений избегает, в лицо Элойн не смотрит. Изучает кончик упершегося в грудь ножа.

– А разве в девушке обязательно должно быть нечто особенное, чтобы разглядеть в ней личность? Ни об одном человеке нельзя сказать, что он – пустое место. Сьета?

Элойн слегка наклоняется, надавливая на нож своим весом, и тот прокалывает куртку, хотя плоть не рассекает.

– Сьета, – кивает мужчина. – Но… я за нее уплатил.

Глаза Элойн сужаются, ей уже не до сдержанности. Представив себе сказителя с горящей свечой, она ведет острием ножа по телу лиса и задерживает руку у его пупка.

– Что ж, предлагаю тебе забыть о своем убытке и поразмыслить о том, что еще ты можешь потерять. И это вовсе не деньги.