Первая формула: читать начало книги онлайн

Затем тихо бормочет себе что-то под нос, однако острый слух певицы улавливает ее слова: «Рахоме диавелло, Солюс…» Марания кладет ладонь на сердце, подносит ее к губам и вытягивает над головой.

Элойн быстро переводит в уме слова молитвы: «Избавь меня от дьявола, господи…» Стоит ли говорить, что бога здесь днем с огнем не сыщешь, а вот нескольких богоотступников – запросто.

– Спасибо, Марания, ты мне очень помогла. – Элойн целует девушку в щеку. – Дальше я сама справлюсь. Поди отдохни.

Девушка делает попытку запротестовать, однако, взглянув в решительное лицо спасительницы, захлопывает рот. Низкий реверанс, взгляд украдкой в сторону владельца таверны – и она исчезает так быстро, словно ее и не было в зале.

Элойн переводит дух и присущей танцовщицам спокойной плавной походкой движется к бару. Выглядит она уверенно, словно завсегдатай таверны, которому нечего опасаться под ее сводами.

Дантонио слегка изменяет позу, однако в сторону приближающейся женщины вроде бы и не смотрит. Впрочем, Элойн уверена: он все прекрасно видит. Двигается Дантонио с ловкостью и безмятежностью могучего кота. На ничего не подозревающую жертву такой хищник наброситься всегда успеет.

Элойн уже рядом – еще пара шагов, и они окажутся лицом к лицу. Наконец она останавливается на расстоянии вытянутой руки от Дантонио. Подбирает юбку, делает реверанс. Она здесь чужая, и ее поведение местным непривычно. Здесь не место для обмена любезностями. Впрочем, самые примитивные манеры иногда дают большой выигрыш.

– Сенгеро Дантонио?

Мужчина выпрямляется на своем табурете и, словно невзначай, откидывает в сторону полу длинной куртки, обнажив плоский живот с перекрестьями шрамов. Такие отметины могут оставить только ножи.

К дракам ему не привыкать… И к боли тоже.

– Все верно, сенгера…

Очевидный вопрос повисает в воздухе.

Улыбнувшись, Элойн представляется:

– Эвания. Просто Эвания.

Дантонио также отвечает улыбкой, однако его глаза холодны. Он внимательно изучает гостью, словно земледелец, присматривающийся к лошади на рынке.

– Итак, сенгера Простоэвания, ты в наших краях впервые?

Элойн наклоняет голову в знак согласия.

– Что же привело тебя в мою таверну? Случайно сюда заглядывают нечасто. А тех, кто появляется здесь с определенной целью, я знаю. Человек еще не переступил порог, а мне уж известно, кто за дверью. – Он бросает мимолетный взгляд на Маранию. – Особенно если он приходит с одним из моих лакомых кусочков.

С последним словом его глаза превращаются в узкие щелочки, однако Элойн сохраняет маску невозмутимости, которую порой ловко надевает ее сказитель.

Похоже, этот человек видит мир так, как ему удобно и выгодно. Лакомые кусочки, укромные местечки, денежные ручеечки. Три образа – сквозь них он рассматривает все, что делается вокруг. Потому и не преуспеет: ведь до самого конца Дантонио не поймет – с собой это не унесешь.

Свои мысли Элойн оставляет при себе и оглядывается на Маранию:

– Она попала в беду на улице.

Брови Дантонио взлетают вверх. Похоже, Элойн удалось его слегка удивить.

– Не шутишь? И что же за беда? Нехорошо, когда мои лакомые кусочки создают неприятности. Клиенты начинают нервничать, а чем больше они будут нервничать, тем скорее по их душу придут пастыри.

– Марания тут ни при чем, – качает головой Элойн. – Твой клиент возжелал того, чего не смог купить.

Дантонио щелкает языком, и резкий звук эхом отражается от стены:

– Ах… Ужасный, ужасный случай. Не люблю, когда кто-то вольно обращается с моими инвестициями. Этот человек еще жив?

– Жив. Впрочем, я убедила его, что он не прав. Нашу беседу он забудет не скоро.

Дантонио поджимает губы, однако выпытывать подробности не собирается.

– Стало быть, мне следует тебя отблагодарить, – вздыхает он, откинувшись на спинку табурета, и грубо кричит: – Марания!