Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, здесь же штаб нашего корпуса стоял, так я часто сюда товары из Военторга возил. Вот и сейчас еду в Военторг, он где-то километрах в тридцати отсюда.

— А где стоял штаб корпуса? — заинтересовался Борис.

— Да вот по этой дороге километра полтора. Вон в том сосняке, на пригорке, — словоохотливо ответил шофёр, затягиваясь папиросой, предложенной ему Алёшкиным.

Он указал на почти совсем незаметную, припорошенную снегом старую дорогу.

— Ну, по этой дороге туда не проедешь! — с сомнением заявил Лагунцов.

— Почему не проедешь? Очень даже проедешь. Это она только сверху под снегом, а глубже твёрдая.

И действительно, дорога оказалась плотной, хорошо укатанной, и привела наших путников к тому холму, на котором впоследствии уместились два госпиталя.

Добравшись до холма, Алёшкин отправился осматривать облюбованный участок в сопровождении двух санитаров, а Игнатьич стал осматривать землянки в центре холма, чтобы подобрать наиболее подходящую для жилья начальника госпиталя. Найдя такую, он принялся приводить её в порядок.

Борис обошёл территорию, заметил несколько площадок, позволявших поставить первые палатки без особых предварительных работ, после чего присел на пенёк и закурил. Тут он увидел, как подъехала какая-то санитарная машина, из неё вылез невысокий, седоватый, удивительно веснушчатый, с небольшим брюшком майор медицинской службы. Заметив Бориса и лежащего у его ног Джека, прибывший направился к ним. Поздоровавшись, он спросил:

— Очевидно, вы и есть товарищ Алёшкин, я угадал?

Заметив утвердительный кивок Бориса, взявшего на всякий случай Джека за ошейник, продолжал:

— Вас сразу узнать можно, мне начсанарм Скляров таким вас и описывал. И как одну из примет указывал, что вас всюду сопровождает собака, овчарка.

Борис наконец ответил:

— Да, я Алёшкин. А в чём, собственно, дело, товарищ майор?

— Я начальник госпиталя № 39, майор медслужбы Неустроев. Начсанарм предложил мне это место для дислокации госпиталя, хотя и предупредил, чтобы я торопился, иначе, сказал, если это место займёт Алёшкин, то вам его не видать. Но, кажется, вы сами-то хоть и приехали сюда раньше, а я вас опередил: вон подходят мои машины, а ваших, как вижу, ещё нет.

— Это неважно, главное, что здесь я и необходимое мне место я уже разметил. Но у нас с вами нет причин ссориться: холм этот довольно большой, и, если на нём размещался штаб корпуса, то, я надеюсь, поместятся и два полевых госпиталя. Вот вся эта часть, — Борис показал рукой на юго-восточный склон холма, — предназначена для моего госпиталя, ну а вторую половину занимайте, пожалуйста, вы. А если нам придётся расширяться, так будем спускаться вниз. Надеюсь, что к тому времени снег сойдёт.

Неустроев, хотя и поморщился, но согласился. Он отправился встречать свои машины, указал им место для разгрузки, выделил часть людей для ремонта землянок, а с остальными приступил к развёртыванию палаток, их было всего четыре.

Госпиталь № 39 до начала январского наступления имел профиль челюстно-лицевой хирургии (сам Неустроев до войны был врачом-отоларингологом). Стоял он километрах в десяти от основной госпитальной базы армии, и поэтому Борис Алёшкин до сих пор с ним почти не встречался. Глядя, как умело и толково распоряжается Неустроев развёртыванием прибывшей части госпиталя, Борис проникся к нему уважением, которое, кстати сказать, вскоре переросло, если не в дружбу, то в очень хорошие приятельские отношения.

Эшелон Бориса ещё не прибыл, а Неустроев закончил отдавать свои распоряжения и присел на соседний пенёк отдохнуть. Борис спросил:

— Откуда же вы, товарищ майор, следуете?

— А, чёрт возьми, из самих Крестцов! Из этих Крестцов по прямой — это около трёхсот километров. Выгрузились, просидели в снегу около недели, дожидаясь транспорта, а затем, получив три полуторки, одновременно получили приказ передислоцироваться в район села Гостицы. Ну, что мы могли своим, да и приданным, мизерным транспортом увезти? Забрали вот четыре палатки, кое-какой инвентарь, инструментарий, аптеку, менее половины личного состава и отправились искать это село. А вы ведь знаете, что все эти деревни и села только на карте существуют? Большинства их нет совершенно, а от других только печные трубы остались. Людей, знающих эти места, у меня в госпитале нет, местных жителей тоже пока ещё не встречали, по карте я ориентируюсь неважно, вот и плутали дня четыре. А по дороге ещё новое распоряжение получил: теперь будем исполнять обязанности госпиталя первой линии и принимать всех раненых безотказно. А как мы будем их лечить ума не приложу, ведь мои хирурги, в основном, стоматологи, да и я сам привык только с челюстями, зубами, да ухом и горлом заниматься. Погорю я с этим приказом!

Алёшкин усмехнулся:

— Мы уже испытали это раньше вас, тоже хлебнули горя, но всё-таки вывернулись. Думаю, что и вы сможете справиться, а потом, мы вам поможем: устроим общую сортировку. Вам будем стараться всю «голову» отдавать, а остальных — только по необходимости.

Стало темнеть, снова пошёл снег. К ответвлению дороги, ведущей к будущему месту дислокации, где стоял один из санитаров Алёшкина, подошли машины 27 госпиталя. Колонна остановилась. Захаров с начальниками других подразделений беспокойно смотрел на засыпанную снегом дорогу.

Столбик, на котором была дощечка с надписью «Гостица», они уже проехали и теперь сомневались в правильности своего пути. Подбежавший к ним санитар, поставленный Борисом на развилке, вывел их из затруднения, объяснив, как проехать к выбранному месту.

Через полчаса вся колонна госпиталя уже втянулась под огромные сосны, хорошо маскировавшие холм и всё, что там находилось. Полчаса на преодоление того расстояния, которое санитар пробежал за каких-нибудь десять минут, потребовалось потому, что первым свернул на эту просёлочную дорогу автобус ЗИС-16, гружёный аптекой, он проехал около двухсот метров и застрял. Дорога эта, не рассчитанная на подобные машины, не выдержала тяжести, колёса автобуса просели. Вытащить его смогли после того, как часть груза выбросили на снег. Вслед за ним прошли все остальные машины, и даже «козлик», державшийся в конце колонны, а завершала её какая-то «эмка».

Последняя машина принадлежала санотделу армии, и в ней находился замначсанарма, начальник орготделения, подполковник медслужбы Богуславский. Узнав о том, что Алёшкин перевёз едва одну треть имущества и половину личного состава, а Неустроев и того меньше, он после совещания с обоими начальниками госпиталей принял решение временно объединить обе части госпиталей в один. Руководство работой этого составного госпиталя, а, следовательно, и ответственность, он возложил на Алёшкина, как уже имевшего опыт работы госпиталя первой линии. Неустроев с радостью согласился. Несмотря на свой почтенный возраст и значительный стаж врачебной работы, он, как потом выяснилось, боялся ответственности и предпочитал оставаться в тени.

Мы уже говорили, что люди, прибывшие в первом эшелоне, почти не спавшие двое суток, измученные тяжёлой работой по вытаскиванию застрявших машин, едва добрались до полуразрушенных землянок, немного почистили их и повалились на остатки нар, а то и прямо на пол, и заснули. Добин, начальник штаба госпиталя, или, как его чаще называли, начальник канцелярии, едва сумел отобрать нескольких человек, оказавшихся в состоянии нести караульную службу по охране всего госпиталя и той части аптечного имущества, которое было разгружено на полдороге.

Начальником караула он назначил самого себя, а часовыми поставил добровольцев из санитаров, медсестёр и врачей, чувствующих себя более крепкими.

На следующий день с первыми лучами солнца, вновь выглянувшего из-за серых туч, началась разгрузка имущества. Её удалось закончить быстро, до завтрака. А потом все машины, за исключением одной «санитарки», отправились в обратный путь. На этот раз ехали сдвоенной колонной: к колонне двадцать седьмого присоединилась колонна 39 госпиталя. Алёшкин и Неустроев договорились одним рейсом перевезти всё имущество 27 госпиталя, находившееся ближе, а следующим рейсом также совместными усилиями перевезти и имущество госпиталя № 39. Так и сделали.