Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всего за десять дней госпиталь принял и обработал около 1750 человек, в том числе, по своему профилю — менее 150.

Одним из существенных недостатков этого времени оказалось низкое качество гипса. В пути он отсырел, и поэтому очень плохо застывал. Возможно, сказался и тот холод, в котором он хранился, ведь мешки с гипсом сваливали прямо на деревянный настил, сделанный из свежесрубленных деревьев, и сверху накрывали брезентом. Так он и лежал, ожидая употребления. Плохое гипсование иногда приводило к необходимости смены повязок, что снова задерживало эвакуацию раненых.

По предложению Шуйской, которая как-то сразу взяла на себя руководство деятельностью сестёр при гипсовании, в котором имела хороший и довоенный, и медсанбатовский опыт, гипс перед употреблением решили прокаливать. Срочно сделали несколько железных противней (удалось найти много ржавого железа с крыш сгоревших домов в развалинах ближайшей деревни). Противни ставились на беспрерывно топившиеся печки в палатках, и через час-полтора гипс можно было использовать.

Мы не говорили о трудностях развёртывания каждой отдельной палатки, а они были велики: снег, глубиной до двух метров, густой лес с огромными вековыми елями и берёзами очень осложняли подготовку площадки под палатку ДПМ площадью 12 x 8 метров. Для этого требовался огромный труд. Захаров привлёк к нему всех писарей штаба, всех кладовщиков, свободных от работы шофёров, санитаров, дружинниц и медсестёр. Иногда в этой работе принимали участие и врачи.

Работа в операционной и перевязочной занимала 16 часов, шесть часов отводилось на сон, остальные два часа предполагалось тратить на обед, ужин, завтрак и кое-какие личные дела (у женщин мелкие постирушки и т. п.), но фактически всё это время уходило на участие в развёртывании прибывающих палаток.

С 16 февраля поступление раненых резко сократилось. На следующий день в госпиталь прибыло девять грузовых машин ЗИС-5 и приказ: с их помощью, а также и своим транспортом, немедленно передислоцироваться в район деревни Глухой Бережок на север Новгородской области. Всех раненых, остающихся на месте, а их было около 250 человек, передать эвакогоспиталю, который начал прибывать в этот же день.

Как это уже часто бывало, с прибывшим госпиталем поменялись палатками, и двадцать седьмой хирургический 20 февраля уже начал развёртываться в новом районе.

Поступления раненых пока не происходило, и госпиталь установил всего две палатки — ДПМ и ППМ: одна предназначалась для сортировки, а вторая — перевязочная. Весь остальной инвентарь и палатки в нераспакованном виде оставили на своих машинах, не разгружая, а с ЗИС-5 сгрузили имущество в довольно беспорядочные кучи около лесной дороги, отходящей от основной фронтовой метров на триста. Для жилья развернули ещё одну палатку ДПМ, и все, кто не мог уместиться в санитарных машинах, стали жить в ней.

Находясь здесь, госпиталь принял около десяти раненых, в основном с повреждением конечностей. В это время произошло слияние Волховского и Ленинградского фронтов, первый был ликвидирован, 8-я армия переходила из одного фронта в другой, получала новую боевую задачу. Её соединения, переходя на новые рубежи, в боях не участвовали. Понятно, что и медицинская служба в этот период претерпела некоторую реорганизацию, поэтому такое учреждение, как 27 госпиталь, какое-то время находилось без дела.

Глава восьмая

По приказанию начсанарма 28 февраля 1944 года госпиталь начал передислокацию в новый район — в лес возле деревни Гостицы Сланцевского района Ленинградской области. Это значило, что нужно было проехать около двухсот километров на северо-запад, пересечь всю Новгородскую и добрую половину Ленинградской области. Для передислокации госпиталю дали всего три машины армейской автороты, которые оказались в очень плохом состоянии и ломались в каждом рейсе несколько раз.

Немудрено, что передислокация, требующая минимум пяти-шести рейсов, затянулась на десять дней, и лишь к 10 марта всё имущество госпиталя, теперь состоявшее только из палаток, мягкого инвентаря и минимального количества стендов, позволявших разместить около 110 человек раненых, было сосредоточено на новом месте.

Мы уже перечисляли те передислокации, которые пришлось проделать госпиталю № 27 в течение первых трёх месяцев 1944 года. Их было не очень много, но нам хочется немного подробнее обрисовать, как эти передислокации происходили, чтобы вы, дорогие читатели, могли представить себе те трудности, то почти нечеловеческое напряжение, которое приходилось испытывать персоналу госпиталя, на 80 % состоявшему из женщин и девушек, не только во время работы госпиталя, приёма и обработки раненых, но и в так называемый межбоевой период, когда госпиталь переезжал с места на место.

Для примера опишем хотя бы одну из таких передислокаций, а именно переезд из района деревни Глухой Бережок в район села Гостицы. Как мы уже знаем, госпиталю предстояло совершить переезд на расстояние более двухсот километров при почти 30-градусном морозе, причём своим транспортом плюс три машины, выделенные санотделом армии.

Часть палаток, занятых ранеными, были обменены на такие же, привезённые эвакогоспиталем, становившимся на место двадцать седьмого. Тут дело обстояло просто: палатки, достаточно хорошо упакованные, перегружались из одной машины в другую. Хуже пришлось с теми, которые нужно было обязательно взять с первым же эшелоном и которые к началу переезда ещё были в развёрнутом состоянии. Мы уже как-то описывали, как сложно на морозе снять с кольев палатку ДПМ, свернуть её так, чтобы можно было погрузить в машину, и не забыть ни одного колышка, ни одной верёвки, так как иначе развернуть её на новом месте будет невозможно.

Снаружи брезент палаток был засыпан снегом, а внутри беспрерывно топились железные печки, из-за перепада температур поверх палаток образовывалась толстая ледяная корка. Брезент стоял колом, сложить его, как и выдернуть вбитые в землю колья, на которые натягивались верёвки, было делом нелёгким. А если учесть, что эта работа доставалась в основном женщинам, так как физически крепких мужчин-санитаров, да и врачей, насчитывались единицы, можно понять, насколько это был тяжёлый труд.

Все спешили, чтобы успеть развернуть хотя бы часть госпиталя на новом месте к сроку. Но вот палатки со всеми своими принадлежностями — утепление, полога, колья, верёвки, окна — погружены, теперь сверху этого надо было погрузить инвентарь, хотя бы мягкий. Для стендов пришлось выделить специальную машину, ведь неизвестно, в каких условиях придётся начинать работу на новом месте. Также специальная машина нужна была и для имущества аптеки, решили использовать огромный старый автобус ЗИС-16.

Хирургический инструментарий, перевязочный материал и медикаменты для текущего пользования загрузили в санитарные машины, которых в госпитале было две. Один из приданных ЗИС-5 заняли под продовольствие, к нему же прицепили кухню. Другую приданную машину загрузили бочками с горючим, третью наполнили одеялами, обменным фондом белья и обмундированием. Одну из своих полуторок на всякий случай оставили на старом месте. Предполагалось, что всё имущество госпиталя удастся перевезти за четыре рейса, при удачной дороге можно было уложиться в пять-шесть дней.

Наконец, все машины были погружены и выстроены в колонну рядом с бывшей территорией госпиталя, теперь надо было решить вопрос о размещении личного состава. В первом эшелоне следовало перевезти весь персонал сортировки, весь операционно-перевязочный блок, не менее половины людей, обслуживающих госпитальные и эвакопалатки, основную часть санитаров-носильщиков, шофёров, поваров и другой хозяйственной обслуги. Таким образом, первым эшелоном следовали почти все врачи, большая части медсестёр и дружинниц и не менее половины санитаров. По подсчётам Алёшкина и Захарова, первая партия — 120 человек, остальные должны поехать следующими рейсами. Встал вопрос, как рассадить эти 120 человек. Все грузовые машины были укомплектованы так, что груз возвышался над бортами метра на два и выше, в автобус и «санитарки» можно было втиснуть едва ли двух-трёх человек. Пришлось рискнуть: несмотря на сильный мороз и метель, подымавшую тучи снега, большую часть людей, всех санитаров, дружинниц и половину сестёр посадили на верх гружёных машин, врачей разместили по кабинам с шофёрами, операционных сестёр и работников аптеки втиснули в автобусы и «санитарки». Конечно, в первую очередь получили более тёплые места те врачи и медсёстры, которые обслуживали операционно-перевязочный блок, ведь их руки стоило беречь больше, чем остальных. А те, кому пришлось сидеть наверху и держаться за увязывающие груз верёвки, несмотря на меховые варежки, имевшиеся у каждого, обморозили пальцы.

В довершение несчастья, основной путь на Гостицы, по которому следовала колонна, в большей своей части проходил по сравнительно открытой местности, и когда погода немного прояснилась, то дорога стала доступной для наблюдения и бомбёжки с воздуха. Правда, последнее время вражеские самолёты прорывались во фронтовые тылы редко, наши «соколы» уже почти полностью овладели инициативой в воздухе. Всё же, первый эшелон 27 госпиталя за время его двухсоткилометрового пути бомбили дважды. К счастью, ни одна бомба в саму колонну не попала. Они разрывались в сотне метров, в стороне от дороги, и лишь одна упала впереди, образовав большую воронку, закидывание которой отняло немало времени.

Самым плохим было то, что дорога походила на глубокий коридор, стены которого высотой до полутора метров представляли собой рыхлый снег. Стоило хотя бы одной машине свернуть с дороги, как она проваливалась в этот снег, надолго застревала, загораживая путь. Поэтому при налёте вражеских самолётов рассредоточиваться было нельзя, а приходилось как можно скорее добираться до ближайшего леса, чтобы затаиться и ждать, пока наши самолёты не отгонят фашистов.

Вторым неожиданным несчастьем оказалось то, что примерно на половине пути на эту дорогу откуда-то сбоку вышла значительная колонна танков. После их прохождения более или менее утрамбованный снег перемешался в такую снежную кашу, что колёса погружались в неё по самую ось. Немудрено поэтому, что то одна, то другая машина застревали и задерживали всю колонну. Для того, чтобы сдвинуть с места застрявшую, приходилось слезать людям с других машин и чуть ли не на руках вытаскивать её из образовавшейся колдобины. Руководили этой работой Борис и Захаров. Особенно много хлопот доставлял ЗИС-16.

Вследствие этого путь первого эшелона занял двое суток, и к концу все люди были настолько измучены, что, не разгружая машин и даже не поев, кое-как разместились в землянках, оказавшихся пригодными для временного пристанища, и заснули. Лишь после 8-десятичасового отдыха началась разгрузка, установка палаток и развёртывание первоочередных подразделений госпиталя.

Алёшкин ехал в передней санитарной машине, загруженной хирургическим инструментарием. В эту же машину втиснулись Игнатьич и два вооружённых санитара, Джек бежал рядом. В следующей санитарке ехала начальник хирургического отделения, врач Минаева и две операционные сестры. Дальше следовал автобус, а за ним грузовые машины. Первую машину вёл Лагунцов, оставивший своего «козлика» для переезда следующих эшелонов.

После нескольких остановок из-за застрявшего автобуса Алёшкин решил оторваться от колонны и, выехав вперёд, подобрать наиболее подходящее место в том районе, где предстояло развернуть госпиталь. Оставив своим заместителем капитана Захарова с остальной частью колонны, он потребовал от Лагунцова выжать всё, на что была способна эта «санитарка», и сравнительно быстро оторвался от колонны так, что её не было видно. Оказалось, они вырвались вперёд на 30–35 километров, что, при тех темпах продвижения колонны, которые были возможны, составило лишних почти два часа.

Именно этот отрыв и позволил Борису найти сравнительно небольшой песчаный бугорок, на котором раньше размещался штаб какого-то корпуса, и воспользоваться оставленными там землянками. Правда, на отыскание этого места потребовалось около полутора часов, в течение которых они, не раз застревая, колесили по заметённым дорожкам и тропкам.

Найти место стоянки корпуса им помог случай. Мотаясь вокруг этого небольшого холмика и пытаясь подъехать к нему, они застряли в небольшом овраге. Все вылезли и постарались помочь Лагунцову вытащить застрявшую машину. Вряд ли бы они сумели это сделать, если бы не ехавшая откуда-то с запада пустая машина ЗИС-5. Шофёр сжалился над «санитаркой» и, зацепив тросом, выволок её на твёрдое место. Получив в благодарность от Лагунцова четверть литра спирта (тот всегда, как он говорил, про запас, держал около литра этого ходового обменного товара), молодой шофёр усмехнулся и спросил:

— А чего это вас сюда занесло? Откуда и куда едете?

Пропустив вопросы, Борис ответил вопросом на вопрос:

— А вы, товарищ сержант, эту местность хорошо знаете?