Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А что же, по-вашему, его лучше развернуть рядом с шоссе, на открытом поле? Мол, нате вам, фрицы, цель, лупите со всех сторон! Можете быть спокойны, они так и сделают. Мы и суток не сможем простоять, как от наших палаток, да и от нас самих, одни лоскуты останутся. Нет уж, лучше с плохой дорогой смириться и постараться найти такое место, где нас с воздуха и со стороны видно не будет. Может быть, место, занимаемое медсанбатом, нам и не подойдёт, но, очевидно, что развёртываться надо где-то здесь, неподалёку. Лезть на ту сторону, где артиллерийские позиции находятся, нам не с руки. Я уже раз это попробовал, больше не хочу.

Борис невольно вспомнил, когда часть его медсанбата, подчиняясь не совсем обдуманному приказу командира дивизии, расположилась возле плацдарма, занятого у Невской Дубровки, и попыталась обосноваться на берегу Невы, почти рядом с артиллерийскими позициями дивизии. И как при первой же артиллерийской дуэли от палаток и землянок батальона полетели в разные стороны куски, а из находившихся там людей уцелела половина.

Около болота валялось много палок и шестов, служивших, очевидно, для вытаскивания застрявших машины, а, возможно, и опорой для тех, кто преодолевал препятствие вброд, как собирались сделать это Алёшкин и Захаров. Они взяли по увесистой палке и смело шагнули в воду. Хотя их хромовые сапоги и были почти новыми, но они, конечно, не предназначались для таких путешествий. Однако делать было нечего, приходилось идти.

Борис, опираясь на палку, пошёл вперёд. При первых же шагах он ощутил под ногами, на глубине 15–20 сантиметров относительно прочную связку брёвен обыкновенной лежнёвки, идти по ней оказалось нетрудно. Лишь в трёх местах он заметил ямы между брёвнами шириной немногим более полуметра. Опустив туда шест длиной около двух метров, дна он не достал. Перепрыгнуть яму труда не составляло, но, конечно, если бы в неё попали колёса машины, то вызволить её было бы не просто.

По противоположному краю лежнёвки двигался Захаров. Он тоже обнаружил несколько аналогичных ям. Тем не менее этот неприятный участок длиною около ста метров они преодолели за каких-нибудь десять минут. Учитывая то, что они шли по нему впервые, одновременно обследуя его, пытаясь оценить его состояние, времени затратили немного.

Выбравшись на сухое песчаное место, они бросили шесты и уже скоро по хорошо наезженной дороге углубились в густой смешанный лес, в котором преобладали ели и сосны. А ещё минут через пятнадцать у шлагбаума их остановил часовой медсанбата. Этот красноармеец из числа выздоравливающих не знал в лицо Алёшкина и вызвал сигналом — ударом по подвешенному на ближайшем дереве куске рельса — дежурного. Им оказался Скуратов, который встретил Бориса с распростёртыми объятиями. Они прошли в центр медсанбата, где располагался домик командира. Это был не старый, бревенчатый, а новый, сделанный, как и лечебные помещения, из фанерных щитов, в котором Алёшкин так и не успел пожить. Он состоял из двух комнаток и небольшой кухни, которая служила и жильём ординарца.

Сковорода находился дома. Радостно встретились старые сослуживцы. Хозяин сейчас же распорядился о закуске, так как справедливо полагал, что бывший командир и его спутник уже успели основательно проголодаться.

В ожидании завтрака Борис прежде всего попытался выяснить, действительно ли медсанбат собирается передислоцироваться. И, получив утвердительный ответ, сообщил, что его госпиталь тоже должен передислоцироваться вперёд и что после поисков подходящего места он решил посмотреть, нельзя ли будет использовать участок, оставляемый батальоном.

Сковорода и Скуратов, присутствовавший при этом разговоре, сообщили, что они в своё время, получив распоряжение о передислокации в конце сентября, обследовали весь этот район, и более подходящего места найти не смогли. Большой недостаток — дорога. Другого пути, чтобы выйти на основное шоссе, ведущее с передовой в тыл, они не нашли, а этот требовал серьёзного ремонта. Первое время дорога находилась в относительном порядке, но после дождей, прошедших в октябре, вода в болоте так поднялась, что скрыла лежнёвку, теперь без ремонта пользоваться ею было невозможно.

Сразу же после завтрака Борис, Захаров, Сковорода и Скуратов отправились осматривать территорию медсанбата. Обходя её, Алёшкин на каждом шагу встречал знакомых врачей, медсестёр, санитаров, шофёров. Каждый из них, поздоровавшись, считал своим долгом побеседовать с бывшим командиром. От таких бесед Борис не мог уклониться, во-первых, потому, что почти со всеми прежними сослуживцами он искренне дружил, а во-вторых, потому, что в этих беседах выяснились подробности об этом месте, каковы его достоинства и недостатки. Продвижение их происходило медленно.

Потратив на рекогносцировку около двух часов, Алёшкин с Захаровым, наконец, смогли составить некоторый план этой местности. Рельеф её представлял собой кольцо невысоких песчаных бугров, как бы соединённых песчаным валом. В центре кольца находился самый высокий и самый большой холм размером примерно 25–50 метров. От внешнего кольца его отделяла болотистая низина, шириною от пяти до десяти метров, большая часть её была заполнена водой. Центр с наружными краями соединялся несколькими пешеходными мостиками, идущими в различных направлениях. На центральном холме медсанбата разместился операционно-перевязочный блок, часть наружных бугров занимали госпитальные и эвакуационные палатки, а в десятке метрах от шлагбаума стояла палатка сортировки.

На противоположной стороне этого вала, назовём его так, размещались хозяйственные службы и автопарк. Там же находились и жилые помещения врачей, медсестёр, санитаров. Все эти помещения состояли из палаток ППМ и небольших землянок. Из деревянных конструкций, кроме домика командира, использовалась только одна малая операционная, щиты остальных были сложены невдалеке от въезда в медсанбат.

Весь этот участок на карте обозначался непроходимым болотом, поэтому, очевидно, он и уцелел. На самом же деле болото чередовалось с сухими песчаными холмами, которые и удавалось использовать. Эти песчаные холмики поросли невысоким, но достаточно густым сосняком, а в низинах прямо в воде росли многочисленные ели, берёзки и осинки. Маскировка палаток и землянок здесь особого труда не составляла. Самый существенный недостаток этого места заключался в единственной дороге, по которой Борис с Захаровым пробрались сюда, связывавшей его с основным фронтовым шоссе.

За время путешествия Сковорода рассказал прибывшим, что медсанбат не позднее 5–7 ноября должен развернуться на новом месте, примерно в том же районе и на тех же холмах у Синявинских болот, где когда-то находился полковой медпункт, в котором служил Сковорода. Он сказал, что, хотя ему приказано перевезти всё имущество, развернуться Пронин посоветовал только наполовину. По всей вероятности, вскоре после боёв придётся следовать за частями, которые будут преследовать отступающего противника.

— Не получилось бы только с этим наступлением, как в августе прошлого года! — невесело пошутил Сковорода.

— Не получится! По всему видно, что фрицы теперь уже не те, да и у наших командиров умения и техники прибавилось. Кстати, ты не слыхал, когда начнётся эта баталия? — спросил Борис у Сковороды.

— Да кто его знает… Ведь ты знаешь, нам, да, наверно, и вам, ничего определённого не говорят. «Солдатская почта» доносит, что, по-видимому, скоро. В коридоре скапливается всё больше войск, наши ребята (шофёры, они по ночам ездят) видели, как в коридор подтягиваются всё новые и новые воинские части, есть даже танки. Где они там только успевают прятаться? Днём-то их и незаметно. Говорят, что там скоро целая армия соберётся. Да и вокруг нас все лесочки техникой, артиллерией, «Катюшами» забиты. На той стороне вон, даже орудия резерва Главного командования стоят. Они иногда о себе знать дают…

— Хорошо. Давай-ка, друг, ближе к нашему делу вернёмся, — остановил его Алёшкин. Он знал способность Сковороды после небольшого возлияния, а оно за завтраком состоялось, вести рассуждения и о предстоящих боях, и даже о международном положении, долго.

— Вот что. Когда вы начнёте перебираться отсюда? Мы, — он переглянулся с Захаровым, — наверно, займём это место.

— Да надо хоть завтра начинать, да вот дорога… По ней еле полуторка проходит, да и то не у всех шофёров. Некоторые, приезжая с передовой, останавливают машину у лежнёвки, а там ходячих мы вброд переводим, а носилочных переносим. Если мы машины будем имуществом грузить, так они сразу же застрянут, а «эмки» (так медики называли медицинские санитарные машины) и вовсе не пройдут. Ждать, пока вода сойдёт или замерзнет, нельзя, ведь в нашем распоряжении всего каких-нибудь 12 дней. Будем гатить дорогу, настилать сверху новую лежнёвку. Только людей у меня уж очень мало. После твоего ухода, Борис Яковлевич, почти всех санитаров в полки забрали, прислали дружинниц-ленинградок. Девчата хорошие, старательные, да силёнок у них мало. Выздоравливающих, которые могли бы поработать, тоже почти нет, еле хватает на караульную службу. Хорошо, что сейчас раненых почти не поступает. Вот, коли вы это место для себя подготовить хотите, давайте кооперироваться. Помогите нам с дорогой, мы вам место быстрей освободим.

— Да ты, брат, за эти два месяца настоящим хозяйственником стал! Норовишь при каждом удобном случае с соседа что-нибудь содрать, молодец! — насмешливо заметил Алёшкин. — Да ты не обижайся, я шучу. Мы посоветуемся с товарищем Захаровым, с замполитом, доложим начсанарму. Если нам это место утвердят, тогда, может быть, и поможем. Ну а ты пока время не теряй, дорогу-то делай, а то, не дай Бог, Николай Васильевич Скляров захочет посмотреть твой медсанбат. Увидев такую дорогу, он тебя в пух и прах разнесёт! В общем, так: дня через два-три товарищ Захаров приедет, сообщит тебе наше решение и, если оно будет положительным, то он с собой привезёт немного людей, работоспособных, разумеется, и они помогут с дорогой. А ты пока с Прониным посоветуйся, может быть, что из имущества, из деревянных сборных помещений вывозить не будете, нам оставите. Подумайте.

После этой беседы Борис и его спутник вернулись к своей машине, не забыв захватить кое-что из съестных припасов, остававшихся от их обильного завтрака, для Лагунцова. Его они застали спящим в кустах около замаскированного ветками «козлика». Борис даже рассердился:

— Вот, товарищ Лагунцов, сразу видно, что ты к тыловым условиям привык! Ведь до передовой-то всего около четырёх километров! А ну, как немецкие разведчики тебя найдут, а они, конечно, сейчас здесь бродят, как и наши у них. Забрали бы тебя, как курёнка, а ты и автомат в машине оставил.

Лагунцов пытался доказать, что он заснул всего каких-нибудь 15 минут тому назад, но было видно, что возможной близости вражеских разведчиков он испугался. Вскочив, он схватил свой автомат и теперь держал его в руках. Алёшкин и Захаров засмеялись.

— Ладно, ладно, теперь уж нечего после драки кулаками махать, — сказал Захаров. — Садись-ка вот на бугорок, подкрепись немного, да давай покумекаем, как мы через это болотце будем своё имущество перевозить, а потом и раненых доставлять.

Взяв бутерброды, Лагунцов только было собрался откусить от одного из них, да так и застыл с открытым ртом, затем опомнился и торопливо заговорил:

— Да вы что, товарищ капитан? Вы что, нашего транспорта не знаете? Видели ведь его!

А транспорт в госпитале был следующий: две полуторки, три ЗИС-5, две «санитарки» («эмки»), один автобус ЗИС-8 и один автобус ЗИС-16. Ну, ещё «козлик», на котором они сюда приехали. Все эти машины получили при формировании госпиталя от различных автохозяйств Ленинграда, все они были уже основательно потрёпаны, хотя и не испытали той бешеной гонки, которая пришлась на долю автомашин медсанбата в период отступления на Карельском перешейке, а затем во время боёв под Невской Дубровкой. Здесь, на внешнем кольце блокады, они были загружены значительно меньше: госпиталь стоял на месте, а медсанбат за это время сменил не менее десяти мест. Но всё-таки для такой дороги, какая была перед глазами Лагунцова, машины явно не годились, особенно городские автобусы и «эмки», рассчитанные на ровные асфальтированные дороги.

— Да из всех наших машин тут, может быть, только на полуторках проехать можно и ЗИСах, да и то на полупустых, а остальные все завязнут, — доказывал Лагунцов.

— Да, — задумчиво произнёс Алёшкин, — а другого, лучшего места для размещения нашего госпиталя нет. Придётся дорогу строить… Впрочем, можно посмотреть ещё одно, правда, оно уже будет не в этом районе, как нам указывал начсанарм, а километра на два южнее и километров на пять дальше от передовой… Заедем всё-таки туда!