Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первые два пункта выполняли капитан Захаров, заведующая аптекой Иванченко, начальник медканцелярии Добин и старшие медсёстры обоих медицинских отделений. В решении этих дел с первых же шагов возникли, казалось, непреодолимые трудности. Прежде всего, когда попытались свернуть одну из пустовавших более года палаток ДПМ, она рассыпалась буквально в прах. Дело в том, что с зимы 1942 года в госпитале были развёрнуты все 24 имеющиеся палатки ДПМ. Использовались они только первые дни, а затем большая часть их пустовала — необходимого количества раненых, чтобы занимать их, не набиралось.

Прежний начальник госпиталя Кучинский и его начхоз не догадались пустовавшие палатки просушить, свернуть и убрать на склад. Почему-то никто из работников санотдела армии, часто посещавших госпиталь, тоже не догадался подсказать им это сделать. Наоборот, всех умиляло и радовало наличие двух рядов палаток ДПМ, образовывающих аккуратную улицу, и внутренний вид каждой палатки, с застланными чистым бельём топчанами, создававшими весьма презентабельный вид.

Со стороны приезжавших это вызывало лишь одобрение, все полагали, что наличие большого фонда свободных коек позволит госпиталю в нужный момент оказаться на высоте.

Между тем развёрнутые палатки, которыми никто не пользовался, а их была добрая половина, постепенно портились. Зимой они не протапливались, летом не проветривались, и в результате их стены и крыши пришли почти в совершенную негодность.

Захаров и Алёшкин уже горько сожалели о том, что во время приёма госпиталя в документах удовлетворились лишь краткой формулировкой, что большая часть палаточного фонда служит с начала войны и требует ремонта. То, с чем столкнулся Захаров, пытаясь собрать всего только первую палатку, показало, что ни о каком ремонте не может быть и речи. В лучшем случае из палаток можно было выкроить куски брезента для ремонта других.

Решили все свободные палатки не трогать, а срочно их обследовать, составить акт на совершенно негодные, доложить об этом начсанарму и потребовать замены на новые. После тщательной проверки оказалось, что из 24 штук более или менее годными можно было признать 10–12, то есть палатки оперблока, четыре постоянно действующие госпитальные, две эвакуационные и две палатки, в которых жили шофёры и выздоравливающие.

После этой проверки Алёшкин и Захаров пришли к выводу, что положение госпиталя катастрофично: получив команду на передислокацию, собраться-то они смогли бы быстро, а вот развернуться на новом месте просто не в чем. Дополнительные помещения — бараки из толстых брёвен тоже для перевозки на новое место не годились, их, конечно, пришлось бы оставить на месте.

Взяв с собой акт, составленный 22 октября, Алёшкин вместе с Захаровым отправились в санотдел армии. Начсанарм, услышав доклад о плачевном состоянии палаточного фонда госпиталя, пришёл прямо-таки в ярость. Оказывается, с подобными заявлениями и актами к нему обратились начальники почти всех госпиталей. Для пополнения палаточного фонда требовалось такое количество палаток ДПМ, о котором он не смел и мечтать. Скляров знал, что на армейских складах есть небольшой запас новых палаток, но его не могло хватить и на четвёртую часть того, что необходимо, а ведь приходилось думать и о будущем.

Около получаса пришлось Алёшкину и Захарову выслушивать гневную проповедь Николая Васильевича Склярова. Немного успокоившись и понимая, что эти два новых человека уж никак не повинны в том, что палатки сгнили, и что, очевидно, свой гнев правильнее было бы излить на Кучинского, он сердито заметил, что следовало об этом заявить сразу, когда принимали госпиталь, а не сейчас, когда не сегодня-завтра ожидается переезд.

Однако, вероятно, перед двадцать седьмым полевым ставилась особая задача и, по-видимому, важная, поскольку, поостыв, начсанарм сказал:

— Ну, чёрт с вами! Раз вы такие рохли оказались, что не смогли состояние палаток разглядеть во время приёмки госпиталя, придётся вас выручать.

В глубине души он винил и себя, и работников своего аппарата, которые, часто бывая в госпитале, не подумали о сохранности такого важного имущества, как палатки. Конечно, говорить об этом своим подчинённым он не собирался.

Скляров снял трубку и, соединившись с членом Военного совета армии генералом Зубовым, попросил его о приёме вместе с начальником госпиталя № 27. Тот назначил время, и спустя три часа они были уже в приёмном отделении землянки генерала. Тот принял их довольно приветливо. Алёшкина он видел не в первый раз, и узнав, что именно он принял госпиталь № 27, поздравил его с вступлением в новую должность. Не успел начсанарм сказать о причине их прихода, как Зубов заметил:

— А это хорошо, что вы сейчас пришли. Только что на Военном совете принято решение о срочной передислокации ряда армейских учреждений. В первую очередь должен тронуться госпиталь № 27. Вот об этой дислокации сейчас и поговорим.

Не давая прибывшим вымолвить ни слова, он продолжал, развернув карту, лежавшую у него на столе:

— Товарищ Алёшкин, придётся вам к 10 ноября развернуться вот в этом районе, — он начертил кружок возле железнодорожной станции Назия. — Будете заменять медсанбаты тем дивизиям, которые там стоят и сейчас готовятся к решительному наступлению. Я полагаю, — он обернулся к начсанарму, — что целесообразно было бы сейчас медсанбаты этих дивизий свернуть частично, а то, что останется, пододвинуть вплотную к войскам, сдерживающим немцев на южной стороне коридора.

Мы уже говорили, что в январе 1943 года войскам Ленинградского и Волховского фронтов удалось прорвать блокаду Ленинграда, овладеть Шлиссельбургом и из района станции Назия проложить железнодорожную ветку, которая позволяла улучшить снабжение осаждённого города. Продолжая окружать Ленинград со всех других сторон, фашисты принимали отчаянные попытки ликвидировать этот коридор, как его называли в наших сводках. Да он и на самом деле таким представлялся, в некоторых местах занимая в ширину всего четыре-пять километров. Его, конечно, беспрерывно подвергали артиллерийскому обстрелу так же, как и проходившие по нему поезда. Кроме того, соединения немцев, находившиеся на южной стороне коридора, почти ежедневно предпринимали атаки против тех частей Красной армии, которые занимали там прочную оборону. В связи с тем, что эти части несли ощутимые потери, их постоянно пополняли новыми.

Сохранение этого коридора было жизненно необходимым для города Ленина и воинских частей, оборонявшихся в нём с внутренней стороны блокадного кольца. К устью этого коридора и должен был передислоцироваться госпиталь № 27.

Начсанарм заявил:

— Не зная о сроках передислокации, в предвидении её мы начали готовить свои учреждения. В процессе подготовки выяснилось, что палаточный фонд, которым госпитали пользуются уже более двух лет, в значительной своей части требует замены. Имеющиеся у нас бараки, срубленные из брёвен, перевозить невозможно. Значит, необходимо срочно выдать новые палатки из того запаса, который имеется на складах армии. Поскольку госпиталю Алёшкина дана задача сняться первому, то я и прошу вас распорядиться о выдаче ему 14 палаток ДПМ и одной палатки ППМ.

Зубов посмотрел на заявку, предусмотрительно составленную Алёшкиным и Захаровым заранее, и слегка поморщившись, сказал:

— Товарищ Скляров, вы же знаете, как ограничен фонд этих палаток, имеющихся в нашем распоряжении, знаете и то, что пока и фронт, и Главное управление Красной армии в пополнении палаточного фонда нам отказали, с этим приходится считаться. Сейчас я позову полковника Киселёва (начальник хозотдела армии) и мы решим, чем можем помочь.

Кликнув адъютанта, Зубов приказал ему вызвать к себе Киселёва, а когда через несколько минут тот явился, он молча подал ему заявку, полученную от Бориса. У начхоза высоко поднялись брови и округлились глаза:

— Товарищ генерал-майор, они что, с ума посходили? Им что же, весь наш запас отдать? А как же подготовка к наступлению?

Зубов улыбнулся:

— Это и есть часть подготовки к наступлению. Не будем зря заниматься словопрениями, подумайте, посчитайте и к вечеру доложите, насколько вы сможете удовлетворить заявку товарища Алёшкина. Я вам сообщу об этом, товарищ Скляров, а вы распорядитесь, чтобы они завтра выслали транспорт за палатками.

Он обернулся к Борису:

— Конечно, всё, что просите, мы не дадим, но кое-что получите. Кстати, вы говорили, что некоторые палатки ещё могут послужить, если их не перевозить. Так вот, передайте их тому госпиталю, который останется здесь, и, может быть, займёт ваше место. Товарищ Скляров, распорядитесь.

Киселев ушёл, а Зубов снова повернулся к Борису:

— Знаете что, товарищ Алёшкин, я бы на вашем месте завтра же поехал в тот район, который назначен для нового расположения госпиталя, обследовал его, выбрал конкретный участок и, не дожидаясь получения официального приказа о передислокации, начал бы помаленьку его обживать. А приказ вы получите денька через два-три.