– Ну не ругайся, Дим, не ругайся… Просто я эту девочку бросать не хотела, я с самого начала ее курсовую работу вела и тему сама ей советовала… Это особенная девочка, она все очень тонко чувствует, все через себя пропускает… Наивная, трогательная, нежная, как цветок. Я такой же в юности была. Не могла я ее бросить, не могла! Тем более тема у курсовой работы слишком уж такая… щекотливая. Не знаю, как бы другой преподаватель к этой теме отнесся. Жалко мне стало девочку… Я ж не знала, что все так получится, что Матвей что-то в ней разглядит! Не предполагала даже…
– Да, теперь понятно… И впрямь странно, как же нашего Матвея в этот цветок угораздило влюбиться, а? Уж про него точно не скажешь, что он трогательный и тонко чувствующий!
– Не знаю, Дим… Угораздило как-то, да. Может, потому что они такие разные с Анелей…
– Хочешь сказать, противоположности притягиваются, да?
– Ничего я не хочу сказать, я просто боюсь за них, Дим. И за Анелю боюсь, и за Матвея. Ты бы видел, как он сегодня у меня ее телефон выпрашивал, как смотрел на меня жалко! Потом умчался к ней так быстро, что я и сказать ничего не успела! А потом вернулся домой с разбитым вдрызг лицом… Уже и подраться из-за нее успел, представляешь?
– Матвей? Подраться? Да не может быть… Он же сроду ни с кем не дрался!
– А вот и может, Дим. Так быстро события развиваются, у меня аж голова кругом идет! Не удивлюсь, если он через пару дней заявит, что жениться собрался!
– Да ну… Не преувеличивай, Ань. У нынешних молодых так быстро все не происходит, они отвергают такую скороспелую романтику, насколько я понимаю. Это мы умели вот так… С первого взгляда влюбиться, и на всю жизнь потом… А они нет, они не такие.
– Да такие же, Дим, такие же… Если отбросить всю шелуху, все эти призраки соцсетей и осовремененных поведенческих категорий, то под ними обязательно обнаружишь тех же Ромео с Джульеттой… Они ж наверняка живы, курилки! Так и пойдут рука об руку из века в век, и ничего им не сделается! Любовь сама по себе неистребима, слава богу. В любых ее проявлениях.
– Значит, ты готова, если Матвей вдруг так вот заявит? Женюсь, и все тут?
– Готова, Дим. Возражать не буду. Да и права не имею… Твои родители ведь тоже не возражали, когда ты им заявил, что женишься после недельного знакомства, помнишь? А ведь могли бы возражать, еще как… Тебе тогда было всего двадцать три, а мне…
– Ань! Ну что ты опять наш возраст считаешь, а?
– …А мне было уже тридцать пять! – словно не услышав его возражений, договорила она фразу до конца. – И я представляю, что пережила тогда твоя мама. Да и отец тоже…
– Да никакой трагедии не было, уверяю тебя! Они просто поняли меня и поверили… Поверили, что я люблю, что это на всю жизнь… И если у Матвея случилось так же… Если он так же влюбился… Это же счастье, Ань, правда? И пусть будет так…
– Да, Дим. Пусть будет…
– А как, ты говоришь, ее зовут? Анеля? А фамилия…
– Никонова. А что?
– Да нет, ничего… Я просто так спросил. Может, мы спать уже пойдем, Ань? Я так сегодня устал, голова почти не соображает…
– Пойдем, Дим. Ты будешь спать, я с книжкой еще поваляюсь. Я сегодня поздно встала, потому так рано не усну. Никак не могу привыкнуть к этому режиму безделья…
– Ань, и не начинай даже… Обойдется твоя кафедра без тебя. Ну, хотя бы полгода…
– Да я же с ума сойду за эти полгода, как ты этого понять не можешь!
– Не сойдешь. Привыкнешь. Да и вообще, тебе и по возрасту уже пора…
Сказал и осекся, глянул на нее быстро – как она отреагирует на эту неосторожную фразу. А она только улыбнулась понимающе, вздохнула, проговорила тихо-насмешливо:
– Ладно, идем спать… А то еще чего-нибудь скажешь такое… И будешь потом переживать да себя ругать! Идем…
Дима быстро уснул, а она лежала долго, смотрела в потолок. Некстати расшевелилась память, и поплыли перед глазами картинки, одна за другой, одна за другой… Как они тогда познакомились интересно, если вспомнить!
Хотя ничего интересного для нее не было. Загремела в больницу с банальным приступом аппендицита, и операцию ей делал молодой хирург, без пяти минут бывший ординатор. Чуть ли не первой пациенткой у него была, которую ему доверили резать. Помнится, она сама же и подбадривала его, пока эфиром не надышалась:
– Да вы не волнуйтесь так, что вы! Все будет хорошо! Вон какие руки у вас уверенные! Как вас зовут, кстати?
– Дмитрий…
– Очень хорошее имя! И представьте, я совсем не боюсь, потому что доверяю вам, Дмитрий…
Он глянул на нее с благодарностью, улыбнулся. То есть по-настоящему она его улыбки не увидела, потому как половина лица пряталась под маской, зато увидела, как улыбаются глаза, и еще что-то для себя в этих глазах увидела… Как ей потом объяснил Дима, он сразу успел влюбиться в нее и сразу решил для себя – мол, это моя жена сейчас на операционном столе лежит. Моя жена по имени Анна…