— Как долго Тлейлакс ведет дела с этими шлюхами? — осведомилась Тараза.
Одраде пожала плечами.
— Лучше задать вопрос так: как долго они имеют дело с их собственными Затерянными, возвращающимися из Рассеяния? Тлейлаксанец разговаривает с тлейлаксанцем, при этом многое тайное может стать явным.
— Прекрасное предположение с твоей стороны,— сказала Тараза.— И чем оно, по-твоему, может быть ценно на практике?
— Ты знаешь это не хуже меня. Это объяснило бы очень многое.
Тараза заговорила с резкой горечью.
— И что ты теперь думаешь о нашем союзе с Тлейлаксом?
— Он еще более необходим, чем прежде. Мы должны быть с внутренней стороны. Мы должны быть там, где сможем влиять на участников открытой борьбы.
— Этот гхола — словно записывающее устройство в человеческом облике. Они внедрили его в наш Орден. Если Тлейлакс наложит на него свои руки, то узнает очень многое о нас.
— Это было бы весьма неприятно.
— И весьма типично для них.
— Я согласна, что есть и другие подводные камни в нашей ситуации,— сказала Одраде.— Но все эти доводы лишь говорят, что мы не осмелимся убить гхолу до тех пор, пока сами его не изучим.
— Это может оказаться слишком поздно! Ты предоставила им возможность ухватить нас... и нам возможность ухватиться за них — и никто из нас не решается разжать кулак.
— Разве это не идеальный союз?
Тараза вздохнула.
— Как скоро мы должны предоставить им доступ к нашим книгам племенного учета?
— Скоро. Вафф подгоняет дело.
— Тогда мы увидим их акслольтные... чаны?
— Это конечно, тот рычаг, который я и использую. Он неохотно дал свое согласие.
— Все глубже и глубже в карманы друг друга,— проворчала Тараза.
Тоном полной невинности Одраде проговорила:
— Идеальный союз, именно как я и сказала.
— Проклятие, проклятие, проклятие,— пробормотала Тараза.— А Тег разбудил исходную память гхолы!
— Но разве Лусилла...
— Я не знаю! — Тараза повернула к Одраде угрюмое лицо и пересказала ей самые последние сообщение с Гамму: Тега и его отряд засекли, самые краткие сообщения о них, но ничего насчет Лусиллы. Составляются планы, чтобы вызволить их оттуда.
При этом пересказе Тараза ощутила, как в мозгу ее возникает неприглядная картина. Что же такое этот гхола? Они всегда знали, что Данканы Айдахо — это необыкновенные гхолы. Но теперь он превращается в дубинку, которую держишь в руке, потому что знаешь, что она очень даже может понадобиться для сохранения жизни, но пламя по ней бежит к твоей плоти на ужасающей скорости.
Одраде задумчиво проговорила:
— Пыталась ли ты когда-нибудь вообразить, что это такое — быть гхолой, внезапно Пробужденным в обновленной плоти?
— Что? Что ты...
— Осознавать, что твоя плоть выращена из клеток кадавра,— пояснила Одраде.— Он ведь помнит свою собственную смерть.