Четвёртые войны пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По-твоему, ты провалишься со своим поручением?

— Разумеется, нет,— сказала она.— Ты ведь все равно мужчина.

И она подумала:

«Да, это молодое тело должно быть наверняка налито жаркими соками способности к воспроизведению потомства. Разумеется, гормональные возбудители целы и невредимы и подвержены возбуждению».

Его нынешнее состояние, однако, и то, как он глядел на нее, заставило ее перевести мысли на новые, требующие большего внимания обстоятельства.

— Что сделали с тобой тлейлаксанцы? — вопросила она.

Данкан ответил с небрежностью, которая на самом деле была показной:

— О Великая Геноносительница, если бы я знал, то сказал бы. тебе.

— По-твоему, мы в игрушки играем?

— Я не знаю, во что именно мы играем!

— Но теперь слишком многие знают, что мы не на Ракисе, куда нам следовало бы убежать,— сказала она.

— На Гамму кишмя кишат люди, возвратившиеся из Рассеяния,— сказал Тег.— У них есть возможности проверить очень многое.

— Кто заподозрит существование затерянного со времен Харкон-ненов не-глоуба? — спросил Данкан.

— Всякий, кто установит мысленную связь между Ракисом и Дар-эс-Балатом,— сказал Тег.

— Если ты считаешь это игрой, то поразмысли над необходимостью ее,— сказала Лусилла. Она легко повернулась на одной ноге, чтобы взглянуть на Тега.— А ты ослушался Таразу!

— Ты не права! Я делал в точности то, что она мне приказала. Я ее башар, и ты забываешь, как хорошо она меня знает.

Так резко, что лишилась дара речи, Лусилла вдруг осознала все тонкие маневры Таразы.

«Мы — пешки!»

Как же деликатно Тараза всегда касалась тех пешек, которые ей надо передвинуть! Лусилла не чувствовала себя приниженной сознанием, что она пешка. Это было знание, заложенное рождением и обучением в каждой Преподобной Матери Ордена. Даже Тег это знал. Не принижены, нет. Вершащееся вокруг них широко вошло в сознание Лусиллы. Она почувствовала, какой трепет вызвали в ней слова Тега. Каким же мелким был ее взгляд на внутренние силы, среди которых они оказались. Словно она видела только поверхность бурлящей реки, упуская подводные течения. Теперь, однако, она почувствовала течение вокруг себя, и осознание этого повергло ее в уныние.

«Пешки — это то, чем можно пожертвовать».

Тараза положила пальцы на виски, ладони плашмя на глаза, и надавила. Даже ее руки ощущали усталость: прямо под ладонями — утомление. Короткое трепетание век, и она погрузилась в расслабляющий транс. Руки, прижатые к голове, были средоточием материального сознания.

«Сто ударов сердца».

Это было одно из первых умений Бене Джессерит, которому она выучилась ребенком и с тех пор регулярно практиковала. Ровно сто ударов сердца. После долгих лет практики ее тело могло следовать за этим упражнением автоматически, как бессознательный метроном.

Когда на счет «сто» она открыла глаза, ей стало лучше. Она надеялась получить по меньшей мере еще два часа для работы, прежде чем ее вновь одолеет усталость. Эти сто ударов сердца подарили ей лишние годы бодрости, если брать всю ее жизнь.

Однако сегодня, раздумывая об этой старой уловке, она устремилась вглубь по спирали своих жизней-памятей. Воспоминания детства поймали, как Сестра-прокторша, проверявшая по ночам, проходя между кроватями, их сон.

«Сестра Барам — ночная прокторша».

Тараза годами не вспоминала этого имени. Сестра Барам была коротенькой и толстенькой неудавшейся Преподобной Матерью. Не было никакой видимой причины, но медицинские сестры и доктора Сакк что-то в ней нашли. Барам было навеки отказано в Спайсовой Агонии. Она без всякой утайки рассказывала обо всем, что знала о своем дефекте. Это открылось, когда она была еще юной девушкой: периодическая нервная трясучка, проявлявшаяся, когда она начинала засыпать — симптом чего-то более серьезного, что заставило сделать ей стерилизацию. Эти нервные приступы не давали Барам спать. Обход коридоров и спальных комнат стал естественным поручением для нее.

У Барам были и другие слабости, не определенные Старшими Сестрами. Девочка, которой не спалось, могла на пути в туалет завлечь Барам в тихую беседу. Наивные вопросы вызывали в основном наивные ответы, но порой Барам делилась полезным. Она и научила Таразу этой штуке с расслаблением.

Одна из девочек постарше однажды утром нашла сестру Барам мертвой в ванной комнате. Нервная дрожь ночной прокторши оказалась симптомом смертоносной болезни — фактором, важным для Разрешающих Скрещивание и их бесконечных досье.

Бене Джессерит обычно не включал в программу «образование по единичной смерти» до тех пор, пока послушницы не достигали одной из высших ступеней обучения. Сестра Барам была первым мертвым человеком, которого увидела Тараза. Тело Сестры Барам было найдено лежащим почти под умывальником, правая щека прижата к кафельному полу, левая рука ухватилась за отводную трубу под раковиной. Она пыталась поднять с пола свое ослабевшее тело, и смерть настигла ее при этой попытке, зафиксировав при этом движении, словно насекомое, пойманное в янтарь.