– Я скучал по тебе, – сказал он и встал вплотную, когда ее губы приоткрылись. Она не сопротивлялась и на вкус была как вино, которое пила этим вечером; ее сладкий аромат глубоко проник ему в разум, как воспоминание о юности.
– Я тоже по тебе скучала, – сказала она, когда он дал ей минутку отдышаться, а затем снова к ней прижался.
Это напоминало погружение в теплую ванну; ее кожа скользила о его собственную, такая же гладкая, как и тонкое платье. Он поднял ее, чтобы усадить на каменный выступ стены, затем протиснулся меж ее ног и развел их в стороны своими руками. Она ахнула, и он увидел ее выпуклые соски сквозь тонкую завесу шелка. Он поцеловал ее шею, скользя ладонями вверх по бедрам, остро сознавая, что теперь ее платье задралось. Он отодвинулся достаточно, чтобы просунуть одну руку внутрь.
– Не здесь, – сказала, тяжело дыша, Лани; ее груди поднимались и опускались с каждым вдохом.
Его мысли заметались в поисках уединенного места.
– Идем со мной. – Он помог ей спрыгнуть с выступа и протянул руку, но Лани не приняла ее. – Я просто хочу поговорить, – пообещал он, и она приподняла бровь с безошибочно недоверчивым видом. – Ну ладно, сначала я хочу поговорить, а потом ты можешь делать, что захочешь.
Она взяла паузу, но также взяла его руку.
Он вывел ее в залитый лунным светом двор, к мягкой траве и рядам статуй в человеческий рост: изваяний богов, Просветленного или предков-Алаку, расставленных между безупречными рядами цветов, за которыми ухаживали дворцовые садовники.
Кейл осмотрелся и не увидел слуг, только сотню зеленых навесов из кустов и теней, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Он завел ее за статую дородного улыбающегося короля – возможно, своего прапрадеда, – все еще держа ее руку, когда они остановились. Он повернулся к ней лицом, и она застенчиво опустила глаза. Он взял ее за подбородок и приподнял его, удерживая так, пока она не встретилась с ним взглядом.
– Я помирился с моим отцом. Возможно, даже снискал его расположение.
Ее улыбка была доброй, вежливой, как будто Лани в самом деле не верила, но хотела угодить ему. Каким-то образом, однако, он мог видеть скрытый в улыбке азарт.
– Завтра он хочет обсудить мое будущее, как мужчина с мужчиной. И… – Кейл осознал грандиозность того, что собирался сказать, – и я хочу, чтобы оно включало тебя. Потому что… я люблю тебя. Думаю, я люблю тебя уже давно. Я хочу жениться на тебе.
Она смотрела на него своими чужестранными зелеными очами; намек на возбуждение, увиденный им раньше, промелькнул на ее лице. Затем она обняла его за плечи и сжала его шею, и он прижал ее голову к своей груди.
– Я… думаю, что люблю тебя тоже, – прошептала она.
Он отстранил ее достаточно, чтобы наклониться и поцеловать: без неловкости, без сопротивления, как будто они давние любовники, а не юные девственники. Ее губы прильнули к его губам, омывая их, как теплые волны, и он задался вопросом: так это всегда и происходит? Так легко, так бессловесно?
Затем он повалил ее на землю, ее длинные волосы разметались по траве, а платье задралось настолько, что едва прикрывало какую-либо часть ее стройных ног. Он боролся с тюрьмой своего мундира: плотная ткань удерживала выпуклость между его ног, мешая ему ощутить каждую частичку девичьей кожи. Он откинулся назад и дернул за застежки рубахи, сбрасывая ее, – затем, наклонившись снова, опустил руку между ног Лани, скользя предплечьем так близко к поверхности бедер, как только посмел. Его взгляд остановился на тонком красном белье, виднеющемся из-под платья, на изящных завязках по обе стороны бедер. Рифовые узлы, очень легко развязать, подсказали последние шесть месяцев тренировок во флоте.
– Нам нельзя совокупляться, – с некоторой категоричностью сказала Лани, хотя и терлась о его предплечье, заставляя его осмелеть настолько, чтобы поцеловать ее шею и спуститься к груди.
– Ясно. – Он двинулся ниже, другой рукой опуская шелковую накидку и тут же целуя или облизывая открываемую кожу. Он обнажил ее груди, поочередно беря соски в рот, пока она ахала, и продолжал двигать предплечьем у нее между ног. И однако хотел большего, гораздо большего.
Словно понуждаемый, он спускался все ниже, проводя губами по скомканному шелку на ее животе, до пупка и упругих бедер. Он потянул за шнурочки, другой рукой лаская шелк, прикрывающий мягкую, влажную плоть.
Лани смежила веки, но смогла выдавить «Кейл…» в последнем отчаянном, слабом протесте.
– Я знаю, – сказал он, – доверься мне, – не очень-то доверяя себе сам, а затем убрал в сторону последнее препятствие.
Он поднес рот к маленькому клочку мягких волос и водил по нему языком, потирая пальцем ее увлажненную промежность и подставляя губы навстречу ей. Не зная, что нужно делать, он испробовал все. Если она стонала, он продолжал; если прекращала, отстранялся, – и вскоре она выгнула спину и толкнулась о его лицо. Он чувствовал, как она извивается, затаив дыхание, и сам едва не забылся, когда удерживал ее и продолжал; когда она закрыла рот ладонями и все-таки вскрикнула.
Кейл продолжал прикосновения; наконец, еще парочка спазмов и стонов – и Лани замерла. Когда она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, они выглядели остекленевшими, будто она во хмелю. Она робко улыбнулась, прищурив один глаз и покусывая ногти на руке.
– Поверить не могу, что дала тебе это сделать.
Он пожал плечами и улыбнулся, мысленно здесь и в то же время далеко, едва ощущая себя самим собой, пока ласкал ее, водя ладонями по ее ногам и животу.
Она снова закрыла глаза и дернулась, протянув руки вниз, чтобы обхватить его голову.
– Стой, остановись, я такая… чувственная. – Ее голос, казалось, растопил ему хребет. Он не хотел прекращать, но все же прекратил, почтительно накинул шелк обратно и умело возвратил завязки в первоначальное состояние.
– Готово. – Он ухмыльнулся, затем помог сесть Лани, расправляя складки платья на ее бедрах, и встал. Он взял ее руки, но она освободила их и положила ему на живот, глядя на Кейла снизу вверх и говоря: «Не совсем», когда занялась его ремнем.
Он чувствовал, как его руки помогают с поясом замысловатых флотских брюк, но разум словно опустел.
Она издала звук «ох», наконец-то высвободив его изнемогающий длинный ствол, но не колебалась. Штаны Кейла сползли до лодыжек, а весь мир стал влажным и теплым. Он смотрел, как она берет его стержень в рот, и видел ниже ее маленькие упругие груди, все еще обнаженные: сотня внезапно сбывшихся грез. Она держала одну руку на стволе, скользя губами вперед и назад, а другая ладонь покоилась на его бедре. Он вцепился в нее, свободной рукой придерживая Лани за волосы.