Он подпрыгнул, когда Эка опустил перед ним поднос с выжатым соком.
– Доброе утро, принц Ратама. Ваш отец хотел бы видеть вас, как только вы будете готовы, – он у себя в кабинете.
Все знали кабинет Фарахи, потому что в отличие от других комнат его редко меняли «в целях безопасности». В другой день Кейл мог бы счесть лицемерием то, что отец меньше всего мешает жить себе, но сейчас лишь промямлил приветствие Эке и взял фарфоровую чашку.
Образ этого человека, провернувшего нож в спине Квала, пришел ему на ум, затем другой: труп морсержанта, разрезанный будто кусок свинины и завернутый в ткань, пропитавшуюся кровью. Он был так поглощен Лани и своим отцом, что не очень-то задумывался об этом опасном «слуге». Ты еще одна тайна, которую я скоро разгадаю, подумал он, но не сегодня. И коль скоро его умственная «практика» казалась совершенно бесполезной, он выпил сок в три глотка и покинул комнату.
По лестнице спустилась Лани. На ней было нечто вроде полуплатья-полупижамы, а ее взъерошенные волосы ниспадали кольцами на лицо и шею. Она терла один глаз кулачком, как ребенок, и Кейлу больше всего хотелось подхватить ее на руки, отнести обратно в ее комнату и рухнуть с ней в постель. При мысли о том, что однажды это может стать реальностью, Кейл не удержался от улыбки.
Она улыбнулась в ответ и остановилась, кланяясь.
– Доброе утро, принц Ратама.
– Доброе утро, принцесса. – Он поклонился столь же официально.
– Уже позавтракал?
– Да. И теперь направляюсь к отцу.
Ее сонные глаза расширились, и, ступая ногами в тапочках по камню, она спустилась и осмотрелась.
– Уже? Почему так рано?
– Потому что он позвал меня. Надеюсь, это значит, ему не терпится все обсудить.
Она придвинулась ближе, теребя его рубашку, оглядывая его и прикасаясь к его волосам. Он отчаянно хотел поцеловать ее, и то, как она смотрела на него, ясно дало понять, что это намерение угадано. Она погладила пальцами его руку и поджала губы, прошептала «удачи» и, еще раз оглянувшись – не смотрит ли кто, – встала на цыпочки, чтобы целомудренно чмокнуть Кейла в губы.
Он притянул ее ближе для настоящего поцелуя, и она не противилась, двигая губами в унисон с его языком. Затем шлепнула Кейла по руке и откинула голову назад с выражением неодобрения.
– Ступай. – Она оттолкнулась, чтобы пройти мимо него, и он пропустил ее, но развернулся и с усмешкой сильно шлепнул по попке. Она продолжала хмуриться, но от блеска в ее глазах кровь прилила к его чреслам, и, шагая, он пытался думать о чем-нибудь другом.
Кабинет Фарахи точнее было назвать донжоном, окруженным стенами и стражами в самом сердце дворца. Кейл покинул нынешний королевский флигель и вышел во двор, вдыхая прохладный туман и удивляясь, почему в детстве всегда тратил утро впустую. Облака и туман делали вид несколько унылым и влажным, но Кейл всегда любил дождь. В такую погоду он почему-то чувствовал себя маленьким и беззащитным, но ощущение это было приятное.
Шагая, он смотрел вверх и дивился, как не замечал красоту дворца раньше. Даже в полумраке взгляд его привлекали балконы с голубой плиткой, резные позолоченные изображения Просветленного на мраморных стенах, яркость кувшинок и храмовых цветов, светящиеся лианы и «голубиные хвосты». Садовники дворца выращивали сотню видов растений вдоль прудов и дорожек, подрезали и размещали так, чтобы украшать перила и окна, и оттого почти унылые сине-серые дворцовые тона смешивались с дюжиной оттенков розового, красного и белого. Принц осознал, что сам дворец, казалось, почти сложен из Фарахи и Кикай: суровая практичность, облаченная в эффектные цвета. Возможно, подумалось ему, красоты не бывает без камня.
Он вытер влагу с лица, входя во внутреннюю крепость. Здешние залы скрывали обзор, мрачные и плохо освещенные, с поднятой решеткой вдоль каждого безымянного коридора и безымянными дверями, ведущими в лабиринтоподобные казармы телохранителей и посыльных. Кейл щурился и держался ближе к стенам, встревоженный звуками своих громких шагов в тишине, находя в памяти верный маршрут. После нескольких поворотов не туда и парочки ругательств он преодолел коридор, неотличимый от всех остальных, и увидел свет в кабинете отца.
Из двери появилась фигура, и Кейл узнал уходящую Кикай, ее башмачки бесшумно ступали по каменным плитам. Ему подумалось, тетя выглядит расстроенной и усталой, что казалось необычным, но она свернула в другую сторону и исчезла прежде, чем он успел поздороваться. Следом вошел ждущий снаружи слуга, и Кейл, вздохнув, подошел к открытой двери.
Он испытывал страх – как всегда в присутствии отца, – но теперь, может статься, порожденный еще и волнительной перспективой награды и счастья, а не только ожиданием кары и провала.
Фарахи был в своем утреннем халате, лиловая кожа под глазами выглядела хуже обычного, волосы были уложены не совсем идеально. Монарх вручил слуге письмо, затем безмолвно отпустил.
– Входи, – сказал он и махнул рукой, не отрывая взгляда от лежащих перед ним бумаг.
Кейл вошел, и слуга закрыл дверь с другой стороны.
– Итак, ты поразмыслил о своем будущем?
Король приступил к следующему письму, безостановочно царапая пером, пока говорил.
– Да, отец. У меня есть пара идей.
Фарахи остановился и моргнул, как будто удивленный.
– Хорошо. Я тоже размышлял. Он поднял голову – как обычно, глядя не совсем в глаза сыну. – Никто из твоих братьев не проходил рекрутский отбор. Полагаю, ты это знаешь.
Кейл кивнул. Спасибо за это милое напоминание о моей ущербности, отец.