Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Повторите, Флайт, – обратился Фуччи к ЦУПу.

Невозможно. Фуччи не мог слушать две радиопередачи одновременно. В Хьюстоне должны были это знать.

– Я правильно расслышал: они сказали, что у них могла заклинить ручка управления? – снова уточнял Хьюстон.

– Так точно, Флайт… Кажется, у корабля крайне высокая скорость вращения.

В кабине все, что не крепилось – инструкции, план полета, карты с описанием процедур, – отшвырнуло к стенкам центробежной силой, когда нас закрутило.

Солнечный свет попеременно сверкал в двух маленьких иллюминаторах «Джемини» как стробоскоп и бил нам в лицо. Вращение убыстрилось настолько, что теперь мы вертелись со скоростью почти в целый оборот в секунду. У меня стало пропадать периферическое зрение, я словно бы смотрел сквозь туннель. Перегрузка отшвыривала головы к спинкам сидений. Мы крутились быстрее, чем попавший в штопор реактивный истребитель. Скоро пропадет зрение, а затем и сознание.

Все происходило крайне стремительно. До полного помрачения у нас оставались считаные секунды. Корабль находился в космосе вне досягаемости станций связи и слежения. Да и времени что-то спрашивать у Центра управления у нас все равно не было. Нил Армстронг готовился уже принять тяжелое решение.

– У нас осталась только система управления спуском, – прохрипел он.

Я знал, что он прав. Наш единственный шанс выжить – включить двигатели, управляющие спуском корабля сквозь земную атмосферу.

– Действуй, – произнес я.

Мы оба знали, что, если это не сработает, мы покойники.

В обычных обстоятельствах активация системы управления спуском (СУС) – относительно простая процедура. Но в таких экстремальных условиях она стала задачей сродни подвигу Геркулеса. Нилу требовалось отыскать нужный переключатель на одной из панелей управления, которыми усеяна кабина корабля. Выключатель находился на той, что располагалась неудобнее всего – прямо у Нила над головой. И что еще хуже, кроме нужного тумблера, там же находилось еще больше десятка других переключателей и регуляторов, а у нас перед глазами уже все плыло, и отыскать именно тот самый тумблер было не так-то легко.

Мы с Нилом бывали пилотами-истребителями и привыкли находить любую кнопку в кабине даже с закрытыми глазами. Прежде чем летчику разрешат оторвать истребитель от земли, ему нужно пройти «слепую проверку кабины» – дотянуться до разнообразных кнопок и тумблеров именно с закрытыми глазами. Мы тоже проходили такие тренировки, готовясь к полету. Нил точно знал, где нужный ему переключатель, даже не видя его. И тем не менее, поскольку ему стало уже очень плохо от непрестанного вращения со скоростью 60 оборотов в минуту, поднять руку над головой, чтобы активировать СУС, и одновременно держать другой рукой ручку управления, пытаясь остановить движение, было сродни подвигу.

Меня не перестает удивлять, как Армстронгу это удалось. Ведь все менялось крайне быстро. Нас спас только опыт интенсивных тренировок и холодный, расчетливый подход Нила к делу даже перед лицом смертельной опасности.

Почти сразу же, как он переключил тумблер, вращение начало замедляться. Потребовалось около 30 секунд, чтобы оно полностью прекратилось. Но это случилось. Книги и тетради с полетными планами усеивали всю кабину. От начала до конца самая опасная авария в нашем полете длилась всего 25 минут. Но в конце концов у нас получилось взять ситуацию под контроль.

– У тебя вышло, Нил, – выдохнул я, ощущая, что вновь могу ясно видеть. – Получилось!

Но радоваться было некогда. Мы пока совершенно не знали, когда и отчего может закрутиться снова. Кроме того, перед нами возникали новые проблемы.

Через 15 минут нам предстояло пройти над еще одной станцией слежения и связи на Гавайях. К этому времени нам требовалось понять, что именно случилось и что делать дальше. Нил начал проверять один за другим каждый из 16 микродвигателей ориентации космического корабля «Джемини» – небольшие двухкомпонентные жидкостные ракетные двигатели, в которые подавались горючее и окислитель, при смешивании воспламеняющиеся в вакууме. Эти микроракеты крепились на определенных местах корабля и, работая, позволяли ему перемещаться и вращаться вверх-вниз, вправо-влево, вперед-назад. Ракета номер восемь отказала.

Но проблема с ней была непростой и не сразу понятной. В конце концов, расследование результатов полета показало, что иногда этот двигатель ненадолго включался, когда должен был быть выключен, и не включался, когда следовало. С ним действительно все шло наперекосяк.

Но главное, что «Аджена» была в полном порядке, а виноват во всем оказался «Джемини». И мы уже с ужасом понимали, на что нам пришлось пойти. Правила полета неумолимы. После активации системы управления спуском кораблю следовало как можно скорее возвращаться на Землю. Мы с Нилом начали обсуждать, есть ли какие-то задачи экспедиции, которые еще можно успеть выполнить. Но в глубине души мы знали: полет закончен.

Нил повернулся ко мне. С доброй и грустной улыбкой он сказал:

– Извини, партнер. Видимо, нам все придется сделать в следующий раз.

Он знал, как тяжело мне это принять. Мы оба понимали, что у меня теперь не получится выйти в открытый космос и, может быть, другого шанса сделать это мне не выпадет вообще.

Но очередная критическая ситуация быстро вытеснила подобные мысли из моей головы.

Ракетная ступень «Аджена» все еще находилась на одинаковой с «Джемини» орбитальной траектории. Надвигалась опасность с ней столкнуться, когда, двигаясь по орбите после разделения со стыковочной мишенью, мы выполним один полный оборот. До этого мгновения оставался час. Изменить траекторию движения «Аджены» мы никак не могли. Мы даже не имели возможности поменять направление собственного корабля, чтобы избежать столкновения. Нам нужно рассчитать точные параметры маневра, которые мы получим из ЦУПа через следующий пункт связи на Гавайях. Над ним нам предстояло пройти через пять минут, и после этого на следующие примерно 20 минут мы окажемся снова без связи с Землей, пока не приблизимся к судну «Роуз Кнот Виктори». Сеанс связи через него тоже продлится лишь считаные минуты, и дальше нас ждет очередной получасовой перерыв вплоть до нового пролета над «Костал Сентри Квебек».

Все это означало, что нужно успеть поменять план полета за несколько разорванных по времени суматошных минут, когда мы свяжемся с ЦУПом через удаленные станции связи. В 7 часов 37 минут полетного времени мы вошли в зону слежения гавайской станции. Первым делом нам сообщили, что Центр управления рассматривает возможность посадить нас на шестом орбитальном витке. Это значило, что у нас есть всего полтора часа, чтобы подготовить корабль ко входу в атмосферу. Мы знали, что это невозможно: программа снижения и посадки еще даже не загружена в управляющий компьютер.

– Времени недостаточно, – сказал я Нилу. – Нам надо больше времени.

Должно быть, в ЦУПе тоже перепроверили расчеты, и через несколько минут у них появился план. Новые инструкции нам успели передать за считаные секунды до потери сигнала. Нам предстояло готовиться к возвращению на Землю на седьмом витке. Приводняться будем в зоне посадки под обозначением «Линия-3». Я нашел о ней информацию в полетных инструкциях. Линией-3 называлась запасная зона посадки в Южно-Китайском море. Она находилась на 11 000 километров дальше нашей основной точки посадки. Значит, там не будет опытной команды спасателей, чтобы вытащить нас из моря. Еще ни разу астронавтам не приходилось пользоваться такой запасной областью приводнения.

Я надеялся, что мы не станем теперь с Нилом неудачниками. Я не суеверен, но знал, что есть парни, которых удача просто-напросто обходит стороной. Это нечто туманное и неопределенное, вроде сглаза. До сих пор мне удавалось справляться со всеми проблемами в полетах на самолетах, а Нилу – выбираться из трудных положений. Но ведь в космос мы пришли новичками. И у нас случилась такая большая проблема. Сможем ли мы выйти из этой переделки живыми?

Времени смаковать подобные мысли не было. Стрелка часов двигалась неумолимо. До начала спуска оставалось все меньше минут. Я знал, что катастрофы, в которых летчик-испытатель превращался в жалкую кучку пепла, редко случались по какой-то одной крупной причине. Гораздо чаще к этому приводили мелкие накопившиеся проблемы. Именно поэтому с ними следовало разбираться сразу, как только они возникали.