И сам-то наш Владыка Подчас не вяжет лыка.
Напьюсь же я-то горемыка —
Положительно!
— Пол-л-ложительно! молодец Варрава!!.
Я-то в пономарском чине.
Весь свой век хожу в овчине.
По этой причине мне и
Позволительно! —
Гудит Варава молодым басом.
Лупетка наливает рюмку н подносит Патрону.
— Изопьем, друже!
— Лупетка многострадальная, не искушай...
— Друг я тебе аль нет?
Патрон берет рюмку.
— Будь здоров на сто годов; покажется-так двести проживай, а не покажется, хоть сейчас же помирай.
— Вали другую.
— Будет.
— Да лешак твоей матери, чего ты шеперишься-то! Пей.
— Айв самом деле: кого ся убою...
Ах, жестокая фортуна, коль мя тяжко обманула.
Покой мой весь пропал!
Не хотел я жить на воле, буду жить я поневоле.
Утехи потерял!
Пушки, бомбы, барабаны, завели мя в дальны страны
— Попал, братцы, один солдат в рай,— рассказывает Лупетка,— водка есть? Нету. Дак что, говорит, у вас и за рай. Пошел в ад. Водка есть? Есть. Вот рай-то где, говорит солдат. Тут и остался жить, я недавно от него поклон получил.
Дым ест глаза, свеча едва мигает.
Не родись-ка на свет вина.
Тошен был бы мне свет...
Поет Варава, свесив голову на руку.
— Не его, а Вар-р-ра-вву...— кричит Петрович из угла.