Новый полштоф является на столе при помощи рыжего. Он стоит и смотрит на старших.
— Иди-ка, сюда,— подзывает его Варава. Рыжий подходит. Варава ставит его перед собой, наводит средний палец руки и спускает в лоб. От первого щелчка рыжий сильно покачнулся, со второго он полетел, как сноп, на пол. Варава славился в училище тем, что с двух щелчков одним пальцем десятилетний мальчик падал на пол.
— Что, хорошо? — спрашивает добродушно рыжего.
— Больно,— отвечает тот, потирая лоб, на котором образовались две красные вздувшиеся полосы.
Густой дым стоит в комнате. Второй полштоф начинает разбирать всех. Вон Петрович сидит в углу на своем ящике, глаза у него слипаются, он потирает руками. На губах иногда появляется что-то похожее на улыбку.
— Давайте, братцы, напоим Змея?—заявляет он, глядя в землю.
— Давайте.
Змея достали, подали ему рюмку. Змей выпил и поморщился.
— Что, хорошо?
Змей улыбнулся.
— Другую ему.
Другую выпил Змей.
— А теперь?
— Теперь хорошо.
Какое-то дикое беспричинное веселье начинает овладевать всеми. Начинается пение, крики, дикие возгласы. Шиликун заунывным голосом читает над покойником...
Эх, барыня, не могу, сударыня, не могу Наступил комар на ногу...—
напевает Ганька Гарин, покачивая в такт белобрысой головой.
— Грянь, белокаменная, грянь...— поощряет Патрон.
Благовещенский ходит по комнате, размахивает руками, сосредоточенно выговаривает вполголоса:
— Веселится небо...— претерпех до конца и смятохся.
— Ты что тут бормочешь?—пристает к нему кто-то.
— Уйди, убью!— кричит Благовещенский, вытаращив глаза.
— А я вот выставлю тебе зубы-то, так и узнаешь, каково заживо человека убивать...
— Уйди!..
Опьяневший Варава обнимает Патрона и густым басом гудит ему прямо в ухо:
Выпьем, что лп, Коля, с холоду да с горя Говорят, что пьяным по колено море...
Патрон приложил одну руку к щеке и помогает Вараве:
— П-по колено м-море...—выговаривает он пьяным языком.
— Варава! Спой Владыку!
— Не его, а бар-раву!..— кричит Патрон.