Рассудок малодушно скулил — вались в ноги, дура! Моли о милости, моли пощадить жизни родных, но вспыхнувшая глухая ярость захлестнула панночку с головой, из груди вырвался то ли всхлип, то ли полный мучительной боли стон.
Ядвига неспешно поднялась, сжала кулаки, и, глядя сверху вниз на открывшую глаза «холопку», процедила сквозь зубы:
— Что ж ты, вельмишановна, так уморилась? Небось, трудилась всю ночь, без роздыха! Много колосьев под корень срезала?! Нет бы… пожалела…себя.
Испуганно притих ветер, невидимые голоса растаяли в тягостной тишине, раскат грома, как эхо слепого гнева, гулко пророкотал в безоблачном небе.
Последние слова панночка брезгливо выплюнула. Терять нечего! Так хоть покуражиться напоследок.
Шляхтинка она или нет?!
Пан Лих от смерти не бегал, и не единожды смеялся костлявой в лицо. И его дочери не пристало бояться!
Жар в груди поднялся огненным валом, прогоняя и леденящий холод, и страх перед неизбежным.
Ядвиге казалось, что кровь закипает, и по жилам струится жидкое пламя. Воздуха не хватало. Тело скрутило узлом невыносимой муки. Сила клокотала внутри, готовая разорвать дерзкую девчонку и затопить все вокруг.
Багровая тьма заслонила слепящий свет мертвого солнца.
Ну же, смерть, что ж ты медлишь, курррва! Один взмах острым лезвием! И — всему конец!
Откуда-то из немыслимого далека послышался отчаянный вопль старухи. Ведьма орала, срывая голос, пытаясь дозваться, умоляя пощадить глупую соплячку, а может, проклиная ее — непутевую и бесталанную…
Гонор шляхетский часто рука об руку с дурью идёт…
Юська умрет…
И дети…
ЭТА отыграется на них…
Ну и пусть…
Все, что могла Ядвига сделать — она сделала!
Прохладные пальцы коснулись висков, ласково пробежались по волосам, бережно погладили заплаканное лицо.
Лесная свежесть окутала спасительной дымкой.
Дышать становилось легче.
Огонь внутри угасал, оставляя звенящую пустоту.
Ядвига сморгнула с ресниц соленые капли и несмело огляделась.
Вместо изможденной непосильным трудом холопки перед ней стояла юная пани в белоснежной шелковой рубахе до самых пят. Пепельные волосы отливали серебром, чистая бледная кожа без следа загара, темные глаза смотрели строго и внимательно. От тонкой фигурки веяло силой и…горькой тоской.
— Косу я тебе длинную позволила сплести, — заговорила хозяйка, взвешивая каждое слово. — Устанешь — сможешь уйти сама. Яге передай — велю ей жить еще три года. Тебя выучит, потом свободна.
— Пощади Юську! — прохрипела панночка и запнулась, удивляясь собственной дерзости.
Жница покачала головой.
— Не все в моей власти, девочка. Сестра твоя дважды на мою сторону попадала. Дважды ее Лес выкупал. Ради тебя. Чем платил — не твоего ума дело. Яга сейчас предлагает щедрую плату — трижды по три души готова отдать. Очень уж хочет ученицу заполучить.
Ядвига кивнула. Значит, верны были ее догадки. На посохе у ведьмы не просто колдовские амулеты — запертые людские души.
Хозяйка продолжала, не сводя с панночки тяжёлого взгляда.