Обхватили тут его руки белые, уста визг заглушили… Выгнулся да упал столб обратно в чашу, только плеснуло.
— Ох, — Амуланга, не робкого нраву, и то за плечо схватила чарушу.
А вода в лукошках ровно вскипела вся, сделалась синей, точно лед весенний, по неводам побежало-побежало, вздрогнула земля… Послышался далеко гул, рев восторженный.
Переглотнула Амуланга, так молвила:
— Вот и представление…. Потеха огневая на тяге хваленой. Как обещал — так и исполнил. Не хуже, чем в “Мари-Яне-красавице да Горь-кровяннице” сложилось…
Помолчала и со вздохом заключила:
— А синь-порох, выходит, дорабатывать надо.
Постучался Сумарок наперед.
— Отворено, — молвил слабый голос.
Сумарок дверь толкнул, вступил в горенку дома гостиного.
Пахло травой запаренной да теплом.
Красноперка улыбнулась ему бледно: на постели сидела, в одной рубашке. Подле застыл Слуда, за руку держал, да так смотрел на хозяйку свою, что чаруша глаза отвел.
— Ты прости, что я такая, разобранная, — с тихим смехом молвила Красноперка. — Лекарка сказывала, еще с недельку мне валяться, но, думаю, дня через два уже встану. Вот и Слуда мне помощник.
Взглянула на парня, улыбнулась светло.
— Сделай милость, дай мне с Сумароком наедине потолковать.
— Долго не продержу, не утомлю, — пообещал Слуде чаруша.
Тот поклонился, вышел. Сумарок проводил его взглядом: от хромоты ни следа не осталось.
Вздохнула Красноперка, на подушки откинулась. Бледна еще была, что первый снег. Волосы и те, кажется, поблекли.
— Никогда такую слабость не ведала, не чуяла, — поморщилась девушка. — Спать все время тянет, до нужника дойти уже за подвиг. Мальханка вон снадобья оставила… Горькие — страсть!
— Рад, что жива ты осталась, Красноперка. Поправишься, благо, есть теперь о тебе попечитель заботный.
— То правда, — смущенно улыбнулась Красноперка, глазами вскинула. — Я тут думала… Много думала… Всю жизнь гналась-гналась, скакала-скакала, а чудом не померла. Что нажила? С чем осталась?
Вздохнула, отвернулась к стене. Помолчала и наново заговорила.
— За девчоночкой-от я присмотрю, пусть твое сердце не тревожится. Ты ведь за нее хотел просить?
Сумарок молча голову нагнул.
— Знаю тебя. — Слабо улыбнулась Красноперка. — Думала я и раньше большой дом собрать, под сирот-бродяжек, чтобы мастерству их обучить, чтобы к труду честному приохотить, да чтобы в тепле были, в сытости, в призоре… Много ли радости скитаться, что пес подзаборный?
— Доброе дело затеяла, — поддержал Сумарок.
— Все откладывала да откладывала, какой мне припен с этого доброго дела, думала? А тут, кажется, и пора бы. Слуда сказывал, ты меня откачал?
Сумарок плечами повел:
— Вместе с ним бились, он первый тебя на руках из лукошка вынес.
— Благодарю, Сумарок, что в стороне не остался. От слов своих не отказчица: надумаешь дом брать, так вот она я, на какой покажешь, тот твой.