— Привет, — сказал.
— Привет, — просипел Сумарок, против воли чуя нахлынувшее облегчение.
Кнут же выпрямился, поглядел на суща: оный и замер на склоне, зачуяв перемену.
Подался назад, а кнут вперед шагнул.
Сумарок закрыл глаза, на спину откинулся. Теперь и дух перевести можно было.
—... кафтану-то, мясопустому, уже и в спячке бы зимовать, а вишь, шатался… Его я срубил, да не дотумкал, что шуба рядом бродит. От нее к реке бросился, помню, река тут была, Уклейка. Вот что она змеиная, того не знал — перекинулась, сволочь, переползла, куда как не вовремя.
— Шуба с кафтаном завсегда по осени да весне вместе охотятся, летом и зимой розно: один в спячке лежит, второй округ кружит. — Молвил Сивый задумчиво. — Мне вот интересно, что ты думал дальше делать, реки-то на месте не оказалось?
Вздохнул Сумарок.
— Что делать, рубиться бы стал.
Сивый фыркнул на то.
— Покажи мне оружие, годное шубу пробить.
— Шубу пробивать на что? — Возразил Сумарок. — Глаза, нос да пасть горячая, туда бы и целил.
— Покуда она бы тебя харчила, ага. Куда как сподручно.
— Сивый, а? Чего ты начинаешь. Обошлось же.
Подставил пальцы бабочке теневой, что из листьев выбралась да на руку села. Щекотно лапками зацепилась, усами закачала.
— Таимный ты человек, Сумарок. Я еще в первую нашу встречу ключ тебе вручил, так хоть бы раз попытал, на выручку позвал.
Сивый потер скулы. Тряхнул головой, убрал ото лба волосы. Сумарок следил краем глаза. Сивый обычаем в одном и том же ходил, но к зиме вздевал куртку с головной накидкой, мехом отороченной. Всегда любопытно было Сумароку, что за мех такой: чудно переливался, шел к серым глазам, к железным волосам.
— А случись на моем месте человек иной, корыстливый?
Сивый хмыкнул.
— Убил бы, да дело с концом.
Сумарок глаза закатил, спросил другое:
— Сам что здесь забыл?
— Охочусь. Кочергу слежу, али талуху-рваное брюхо, следы схожие. А ты?
— Толки дурные про лугар здешний молвятся, про Уточку. Люди пропадают. Отчего, почему — не доискаться. Или сущ новый объявился, или хворь эндемичная, или свои же прибирают.
Сивый бровь поднял.
— За этим и шел?
— Ну.
Сумарок вытянул ноги, откинулся на руках. У огня хорошо было. Ночь ночевать устроились в балке старицы, от ветра защита, да и будто теплее…
Сивый посмотрел на черное от мороза небо, скупо роняющее медленный, холодный снег.
Так сказал: