Сумарок быстро глазами прошелся по дружинникам.
— А остальные молодцы где?
— Прочие возки охраняют. Сказано тебе, под ногами не путайся!
Отступил Сумарок. Про себя все же решил задние возки проверить.
Видать, не приблазнился ему верхолаз…
Светец свой ручной не взял, чтобы зря себя не выдать прежде времени.
Прошел насквозь и третий, и четвертый, а в пятом — встал.
Дружненько бочонки с варом друг за другом катились, да в дверь выпрыгивали. Люди споро их отцепляли, лепили на бока лепешки самосветные да переправляли наружу, а были те люди — незнамые, чужие. Уж кажется, темень глаза ела, а Сумарок присмотрелся — выручал еще глазок, из последних сил теплился.
Тати на него обернулись.
— Сюда! — крикнул Сумарок, не больно рассчитывая, что услышат его.
Бросился к цепочке, дернул, сполох поднимая.
И вскинул сечицу, отбивая подлетевшего находника.
Ловок был противник, увертлив. Однако и Сумарока не зря кнуты гоняли-примучивали, по одному и оба-два сразу: биться он выучился на особый манер.
Пешие как обычно бранились: на крепь свою, мощь телесную полагаясь, да опыт воинский. Сумарок же на месте не стоял. Могучим сложением Коза не наделила, зато гибок был, лягаст, в движениях быстр и легок.
В темноте ведь спорили, а один другому не уступал.
На Сумарока вор лихо наскакивал, бесстрашно. Даром что телом не велик оказался, плат на лице дыхание труднил, а нападал без роздыху. Прочие ватажники в бой вовсе не вступили, бочками занимались: видать, за хорошего бойца знали товарища.
Сумарок поспевал сечицей саблю пронырливую отводить, а как удалось расстояние урезать, ногой ударил, отбрасывая противника.
Тать к бочкам отлетел.
Спиной почуял Сумарок движение — то ворвалась в возок стража.
Сделалось в возке светло от привнесенного огня.
Мельком подумалось Сумароку, что славно было бы светец ручной к самострелам прикрутить, чтобы в сумерки не мешкать, быстрее выцеливать…
Тать гибко вскочил, ноги выбросив, головой мотнул — упала шапка, упала на спину коса, развилась змеищей.
— Девица!
Ряженая же застыла и — потянула с лица платок.
Обомлел Сумарок, к месту прирос: никогда прежде такой красавицы не видел.
Глаза — смарагды, брови дугами, волосы небом полночным светятся, губы — марьяной-смородиной…
Дружина же закричала:
— Иль, Иль-разбойница!
Изумился Сумарок. Слышал он об Ильмень-деве, атаманке, что рать за собой водит, суденышки купеческие за крылышки-гузку пощипывает…Но что бы здесь ей делать?