* * *
Как же не помнить о тех результатах! Вражеские машины, не прекращая огня,
тронулись со своих мест. Мы ли испугали немцев, или, может, они спешили на
выполнение своих задач — неведомо. Но они скрылись, исчезли в вечерних сумерках.
Это нас сильно вдохновило, и вскоре наш отряд ворвался в большое село, занятое
фашистами.
Пока длился бой, совсем стемнело. Отряд рассредоточился. Одна часть бросилась
влево. Другой, нашей группе, было приказано атаковать врага в той части села, что
была справа. Короче говоря, наш ударный кулак ослаб. И тут мы лицом к лицу
столкнулись с вражескими танками.
Осветив местность ракетами, они расстреливали атакующих из пушек и
пулеметов. Мы пытались укрыться за постройками, чтобы забросать танки гранатами
сзади. Но они дальше не пошли и по-прежнему доставали нас своим огнем.
Тут смерть поджидала нашу Галю. Девушка задержалась возле раненого. Я видел,
как вздыбился огненный столб, а когда он погас, на том месте, где они были, уже ничего
не оказалось.
...Под утро я с небольшой горсткой бойцов оказался у села, что раскинуло свои
хаты по обрывистым кручам. Смотрю, вокруг — незнакомые лица. Лишь Еременко
держится поблизости. Где же другие мои друзья-товарищи? Где Козлихин, Донец,
Финьковский? Погибли или ушли с другой группой?
Перед нами в заболоченных прибрежьях лежала река. Значит, до Сулы добрались-
таки! На утлой лодчонке пересекли водную преграду. А потом долго-долго пробирались
по болоту, прыгая с кочки на кочку, мерили пучину шестами и нередко они не доставали
до дна.
Болото, казалось, никогда не кончится. Короткий отдых и снова — за шесты, с
кочки на кочку. Смертельно устали: весь день на ногах. Тем временем впереди
нескончаемо трещали автоматы.
Уже на убыль шли солнечные лучи. Мокрые, измученные, [137] мы вернулись на
берег. «Весь день мотаемся по корневищам, как Мазаевы зайцы, — угрюмо заявил
рослый детина из бойцов-незнакомцев. — А вон оно, сено, как кстати. Обсушимся,