Есенин, сердцу милый край! Значит, не только однополчане, но и почти соседи.
Завершая нашу беседу и собираясь уходить, Михаил Иванович сказал:
— Вот и исповедались один другому бывший командующий и бывший его
подчиненный. Фронтовое братство — святое чувство, на него не распространяется
никакая субординация!
Он встал, высокий, по-юношески стройный. Мы крепко пожали друг другу руки.
Больше встречать Михаила Ивановича мне не довелось. Вскоре он убыл на новое
место своей службы — в Одесский военный округ на должность первого заместителя
командующего войсками, получил звание генерал-полковника. Потом в газетах
появился некролог со скорбными строками: ушел Михаил Иванович Потапов из жизни
в неполные шестьдесят три... [108]
3
Нить моей памяти вновь в сорок первом, на днепровском левобережье.
В полдень к Любечи приблизилась на велосипедах вражеская разведка. Наше
сторожевое охранение заметило ее и обстреляло. Гитлеровцы поспешно скрылись в
лесу.
Затем на северо-востоке разгорелся сильный бой. Из дивизиона поступило было
приказание развернуть артиллерийские системы в этом направлении и быть готовыми к
открытию огня. Но шло время, и наши батареи бездействовали. В чем же дело?
— Там, на линии селений Красковское — Должик, переплелись боевые порядки,
— пояснил командир дивизиона.—Наши и фашисты непрерывно контратакуют друг
друга, позиции переходят из рук в руки. Доходит до рукопашной. Куда же стрелять?
Судя по орудийному грохоту, дивизионная и полковая артиллерия ведет огонь
прямой наводкой. Нам было невдомек, что именно в то время высшее командование
запретило вывод крупнокалиберных, маломаневренных орудий на передний край. Не
только потому, что дорогостоящая материальная часть составляла большую ценность. В
условиях поспешных, зачастую рискованных передвижений громоздкие орудия нелегко
было выгодно применить.
Однако война не считалась с таким требованием. Хоть командование стремилось
вывести нас из-под ударов врага, наш артиллерийский полк не раз оказывался на острие