Даже звуки толпы. Ни голоса Министера, доносящегося до трибун, когда он говорил:
— Встань, победитель. Встань, чтобы приветствовать свою богиню.
Нет, я ничего этого не слышала.
Я подняла взгляд только тогда, когда все затихло. Дрожь прошла по моей коже. Я подняла глаза к небу. Оно было чистым и ярким, звезды выделялись на фоне бархатной ночи. Мое зрение было настолько затуманено слезами, что они вспыхивали, как маленькие сверхновые звезды.
Или…
Я нахмурила брови.
Нет. Это были не мои слезы. Звезды и впрямь засияли ярче, словно напитанные новым светом. В небе над Колизеем закружились серебристые нити, похожие на рваные обрывки сплетения. Воздух стал очень, очень неподвижным, словно каждый ветерок был украден ради дыхания великого существа.
Более великого существа, чем сама Богиня Ночи, Крови и Тени. Наследница Короны Мертвых.
Матерь вампиров.
Волосы встали дыбом на моих руках.
— Поклонись, — прошептал Министер. — Поклонись нашей Матери Алчной Тьмы, Ниаксии.
Глава
50
Мне не нужно было кланяться. Я уже стояла на коленях и не могла заставить себя встать.
Я почувствовала ее прежде, чем увидела.
Я всегда была скептиком, когда дело касалось богов. Как бы ни нравилось всем в Обитрэйсе превозносить Ниаксию и ее непостижимую силу, я задумывалась, а не преувеличено ли все это, не миф ли это?
В этот момент эти сомнения исчезли.
Потому что весь проклятый мир склонился перед Ниаксией. Не только люди, но и воздух, небо, земля. Песок зашевелился под моими ладонями, словно пытаясь приблизиться к ней хоть немного. Ночь извивалась, словно желая оказаться в ее легких.
Каждая часть меня взывала к ней. Повернись, повернись, повернись, — шептал ветер.
И все же я не могла оторваться от Райна.
— Посмотри на меня, дитя мое.
Ее голос был миллионом оттенков миллиона звуков, наложенных друг на друга изысканными слоями. История, сила, скорбь в чистом виде.
Я заставила себя отпустить безжизненное лицо Райна, позволив ему упасть на песок.
Оцепенев, я поднялась. Повернулась.
Передо мной стояла Ниаксия.
Она не была личностью. Она была событием.
Мой разум опустел от мыслей, губы приоткрылись. Она парила прямо над землей, изящные босые ноги были направлены на песок. Ее волосы были длинными и черными, а вокруг нее, словно вечный бриз, плыли нити ночи. Во тьме сверкали звезды, нет, не просто звезды, а все оттенки бесконечного неба. Пятнистые полосы далеких миров. Пурпурные и голубые оттенки звезд. Она стояла почти на коленях, вокруг нее был занавес ночи. Ее кожа была льдисто-белой, а глаза — полуночно-черными. Ее обнаженное тело казалось окунутым в расплавленное серебро, тысячи оттенков платины играли в каждом изгибе ее формы. Тени ласкали ее изгибы танцующими фрагментами тьмы.
Ее губы были ярко-красными. Когда она улыбалась, капля крови стекала по ее изящному острому подбородку.
Мне захотелось прикоснуться к ее коже. Я жаждала слизать каплю крови с ее рта. Я уже давно поняла, что красота вампиров опасна, это ловушка с серебряными зубами. Их привлекательность была создана для того, чтобы заманивать добычу.
Притягательность Ниаксии затмевала всё, и это пугало меня.