Толпа разразилась дикими, ликующими воплями. Тепло окутало мои руки. Вес подо мной ослаб.
Я открыла глаза.
Я победила.
Райн был мертв.
Глава
49
Нет.
Мой Ночной Огонь исчез.
Голова Райна откинулась на песок. Его глаза были полуоткрыты и безразлично смотрели на толпу. На его губах все еще играла глупая улыбка.
Я только что получила все, о чем мечтала. Все мои самые заветные мечты исполнились.
И все, что я могла подумать, было: «Нет».
Нет, он не умер. Я не делала этого. Я знала, что не делала, что не вонзала лезвие. Мой разум отчаянно хватался за эти последние несколько критических секунд.
Он не мог умереть.
Он не мог.
Отдаленно, словно в другом мире, голос Министера эхом разнесся по арене.
— Двадцать первый Кеджари обрел своего победителя!
Восторженные возгласы кровожадного народа, взволнованного своим пропитанным кровью победителем, заполнили Колизей.
Я не двигалась.
Я заставила свои пальцы ослабить хватку на клинке. Они пробежались по безжизненному лицу Райна. Его кожа была еще теплой. Мой большой палец провел по складке в уголке его рта.
— Райн, — выдавила я, в душе ожидая, что он ответит мне.
Но он не ответил.
Он не двигался.
Я убила его.
Я убила его.
О, Матерь, что же я наделала.
Я обхватила его лицо обеими руками. Мое дыхание стало глубоким, болезненным. Мое зрение затуманилось.
Я не плакала, когда умерла Илана. Я не плакала с тех пор, как в последний раз ударила ножом своего возлюбленного. В ту ночь я поклялась себе и Винсенту, что больше никогда этого не сделаю.
Но я ошибалась. Я ошибалась в очень, очень многом. Мир только что потерял невероятную силу. И моего присутствия здесь было недостаточно, чтобы это исправить.
В этой игре победил бы только один из нас. И это не должна была быть я. Это не должна была быть я.
Ничего не существовало, кроме него и света, который я только что вырвала из этого мира.