Горное безумие. Биография Скотта Фишера: читать начало книги онлайн

На День благодарения Скотт отправился в Нью-Джерси, где его осмотрел семейный врач Фишеров и сказал, что в неотложной операции нет необходимости. «Это хорошо, – писал Скотт. – Остается ждать и делать специальные упражнения, чем я и занимаюсь. Так что в принципе, за исключением пары шишек, я здоров». Однако с деньгами у него было туго. Летний заработок ушел на осенние странствия, и никакого просвета не наблюдалось. «Поездка сюда и все мои путешествия пошли только на пользу, – объяснял он, – но пока планы туманные. Возможно, наймусь на корабль, плывущий в Венесуэлу, а может, нет. Не хочется уезжать с Запада. В понедельник точно узнаю насчет корабля. Еще напишу в школу, но, если там не найдется работы, придется искать ее здесь, чего очень не хочется».

Швейцарские альпинисты пригласили Скотта приехать к ним в Альпы, и он решил, что если сможет отложить немного денег, то поедет в следующем году. Пока же требовалось как-то покрывать текущие расходы, поэтому Скотт устроился в местный ресторан, где работал поваром его друг Грег Мартин. «Работу на корабле по-прежнему не исключаю, – писал он Джинни. – Это исследовательское судно для поиска месторождений нефти. Экипаж сейчас в порту на месяц, поэтому я нашел другую работу на это время. Это классное заведение, мы с Грегом отрываемся по полной».

Грузовик Скотта стоял на подъездной дорожке у дома его родителей, он слишком поизносился, чтобы пройти техосмотр в Нью-Джерси, и Скотт стал использовать его как личное убежище. «Просто сижу в нем, – вспоминал Скотт. – Будда говорит, что все образуется, но, похоже, в этой философии есть слабые места».

Живя с пустым карманом в разбитом пикапе перед отчим домом, Скотт был очень далек от мест, где хотел оказаться. Он мечтал о восхождениях, но путь к вершинам теперь скрывался в тумане. Он направил запрос в школу относительно преподавания на зимних курсах и все еще сохранял надежду на работу на исследовательском судне, но постепенно становилось очевидным, что отсутствие новостей говорит само за себя. Надежды и планы Скотта застряли так же, как и его автомобиль.

Таким образом Скотт перебивался до Рождества, а затем отправился автостопом в Ландер, по пути звоня Джинни из «будок-подарков». Ей было чем поделиться, в том числе тем, что она бросает колледж. Джинни точно знала, что получит высшее образование, но сейчас это было неправильно: родители платили за обучение, а она понятия не имела, что хочет изучать, только знала, что не медицину.

«У меня так много разных идей, – говорил ей Скотт. – Но хочу задать вопрос: что ты собираешься делать? Полагаю, у человека должна быть какая-то цель, неважно, далекая или близкая. Я просто размышляю вслух, ни в коем случае не осуждаю. Странно такое слышать от меня, да?»

Обрадованный возвращением в Вайоминг, Скотт отправился на нефтяные месторождения в окрестностях города Каспера, но оказалось, что нефтяная компания, по слухам, искавшая работников, никого не набирает. Когда денег не осталось вовсе, Скотт устроился на урановую шахту возле Джеффри-Сити в часе езды от Ландера. Это, что называется, была работа от отчаяния. И Скотт, и его друзья по школе шутили, что, если жизнь не удастся совсем, можно устроиться на урановые рудники. Похоже, шутка стала реальностью, и Скотт начал работать оператором, управляя вагонетками с рудой. «Зачем я это делаю? Как это меня приближает к цели? – написал он как-то Джинни, а затем сам ответил на этот вопрос. – Чтобы много лазать, нужны деньги. Все просто. Я выдержу».

И он выдержал, по крайней мере, какое-то время, хотя альпинист, мечтающий о горах, вряд ли смог находиться под землей так долго. Зарываясь все глубже в землю, Скотт шел в прямо противоположном его природной склонности направлении. Он проработал в шахте пять недель, затем выбрался на поверхность и снова отправился в путь, на этот раз в национальный парк Зайон вместе со своим другом Рэнди Серфом.

По сравнению с мрачной шахтой Зайон казался раем. Стояла весна, и весеннее солнце согревало пустыню. В парке есть поразительные башни из песчаника и отвесные стены, возвышающиеся на сотни метров над долиной. Обширные системы трещин в скалах дают большие возможности для лазания, в начале 1970-х скалолазы только начинали осваивать эти горы. Скотт и Рэнди сразу замахнулись не немалый приз, решив подняться на скалу Иаков в Трех патриархах, одну из наиболее известных достопримечательностей Зайона.

«Только ты и стена, – вспоминал Скотт об ощущениях на восхождении. – Это очень высоко. И довольно быстро не остается другого выбора – лишь вверх. Все, чего ты хочешь, – это вершина». Они провели на стене трое суток, следуя вверх по трещинам, используя малейшие выступы и зацепы. Шли на страховке, а когда белые от магнезии пальцы начинали кровоточить, они обматывали поврежденные места спортивным тейпом[11].

Часами напролет под палящим солнцем они продвигались вверх метр за метром, концентрируясь на каждом движении. Внизу и по сторонам открывались великолепные виды Зайона, а ночью двойка устраивалась в спальных мешках на уступах и спала под небом, полным звезд.

«Мы прошли новый маршрут случайно, – вспоминает Рэнди. – Стали подниматься по существующему маршруту, а потом ушли в сторону, но далось это нелегко. Вода закончилась, и страшно хотелось пить». В путеводителях по скалолазным маршрутам Зайона «Послеполуденная прогулка» значится как новый маршрут, пройденный Рэнди Серфом и Скоттом Фишером в апреле 1975 года, его сложность обозначена как 5,9. Это было первое официально зарегистрированное первопрохождение Скотта.

Из Зайона парни отправились в Йосемити полазить еще немного, а затем вернулись в Юту, чтобы поработать проводниками со студентами, сплавляющимися по рекам Колорадо и Грин. «Я сплавлялся по рекам и учил ребят скалолазанию на стенах каньонов, – написал Скотт Джинни. – И мне заплатили двести долларов. Это было замечательно, теперь мы собираемся пройти необходимое количество рек для получения лицензии на такую работу. Очень здорово!»

Это действительно было здорово. Когда они с Рэнди поехали обратно в Вайоминг, у Скотта в кармане лежали деньги и лицензия. На фотографии, вклеенной в это удостоверение, изображен загорелый юноша с хорошо накачанными шеей и плечами, а его улыбка показывает, что он понял, как можно зарабатывать на жизнь и при этом отлично проводить время.

В ожидании начала летних курсов школы Петцольдта Скотт устроился работать барменом в Noble Bar в Ландере. Его отец воспользовался возможностью застать сына на одном месте и приехал в город. Скотт предложил отправиться в поход по хребту Уинд-Ривер, и это приключение очень понравилось Джину. За это время они смогли обсудить, чем занимался Скотт в последние месяцы и что планирует делать дальше. Сын как мог объяснял отцу, почему ему нужны восхождения, почему необходимо постоянно быть в движении и переживать одно приключение за другим. «Если твое занятие тебе по душе, это замечательно», – говорит Джин, вспоминая поход и разговоры с сыном.

Сам он считал, что его жизнь сложилась иначе. Джин любил бывать на природе и с удовольствием отправлялся в семейные походы с женой и детьми, но при этом придерживался традиционного подхода к построению карьеры и взаимодействию с другими людьми. «У меня всегда была работа, – говорит он, – я работал в офисе с восьми до пяти».

Летний сезон в школе наконец наступил, и Скотт занялся сортировкой снаряжения и составлением списков провизии, готовясь к первому из нескольких тридцатидневных курсов. Они с Джинни договорились, что она приедет к нему, когда завершится последний летний курс. Она ехала на поезде в Ландер двое суток, но оказалось, что администрация школы изменила расписание Скотта, он все еще находится в глуши, правда, должен был вот-вот вернуться. Джинни также узнала, что девушка Скотта из Нью-Джерси приехала в город как раз перед тем, как он отправился на курсы.

«Что ж, – подумала Джинни, – какая разница?» Она чувствовала себя как дома в полуподвальной квартире, которую Скотт делил с четырьмя другими инструкторами школы, и сопротивлялась порыву навести порядок – разобрать кучу альпинистского снаряжения и выстирать грязное белье. Она также увидела на стене две фотографии, которые она сделала предыдущим летом и отправила Скотту письмом. Правда, снимки висели в непосредственной близости от доски для дартса, и дырки от дротиков были не только вокруг, но и в потолке.

Вскоре приехали Грег Мартин и еще несколько школьных друзей Скотта из Нью-Джерси и тоже разложили свои спальные мешки в квартире. Джинни слышала о них от Скотта на протяжении года, но понятия не имела, что они приедут в Ландер и что Скотт рассказывал им о ней. «Итак, – спросили они, – ты-то что здесь делаешь?» Она делала то же, что и они, – ждала Скотта. Грег применил на практике свои кулинарные способности, испек печенье и приготовил кастрюлю макарон с соусом. Потом они долго играли в дартс и даже придумали, как запускать дротики в потолок. Когда Скотт, наконец, ввалился в дверь, он был в восторге, увидев всех разом. Вечеринка была на всю катушку, ребята ели, пили и слушали альбомы Grateful Dead и Pure Prairie League.

Скотт предложил всем подняться на Гранд-Титон. «Вы в Вайоминге, – сказал он друзьям. – Мы должны взойти на Гранд!» И вскоре они были в пути, надеясь добраться до вершины за два дня. Ребята из Нью-Джерси лазали со Скоттом в Шавангунке, Джинни училась скалолазанию на курсах школы, так что подготовка в той или иной степени была у всех. Джинни также знала по опыту предыдущего лета, что на высоте будет страдать от тошноты и головных болей, вызванных легкой горной болезнью. Скотт оставался с ней по мере развития симптомов, подбадривая ее и настаивая на том, что у нее все получится. Когда они достигли вершины, Скотт сделал запись в журнале регистраций, вновь написав только имя. По возвращении в город молодые люди отметили восхождение, купив футболки с надписью «Я тащусь от Гранда».

Лето подходило к концу. Джинни поехала на восток поступать в Висконсинский университет в Мэдисоне, она теперь знала, чему хочет учиться. Сестра показала ей газеты с описанием нескольких женщин, работавших в коммерческих авиакомпаниях. «Ты тоже можешь заняться этим, – сказала Альта. – Станешь профессиональным пилотом». Джинни раньше не задумывалась о карьере пилота, но она сразу почувствовала, что это то, что нужно. Она могла бы специализироваться, например, на метеорологии. Пройденный курс летной подготовки, опыт полетов на небольших самолетах и диплом могли открыть ей двери в мир большой авиации.

Джинни также понимала, что кроме тридцатидневного курса школы, который она прошла со Скоттом в качестве инструктора, они были вместе только неделю после этой программы и девять дней, которые она только что провела с ним в Ландере и на Гранде. Это не так много, но были же и телефонные звонки, и множество писем и открыток…

«Грег дал тебе лучшую рекомендацию», – пошутил Скотт, рассказывая Джинни, что произошло в его семье после того, как его друзья вернулись в Нью-Джерси. Когда мать Скотта спросила о Джинни, Грег ответил, что она самая красивая и милая девушка, которую ему доводилось встречать. «Так что, Джинни Прайс, вы больше не тайна», – сообщил Скотт. Он также сказал, что если она спокойно относится к факту существования его школьной подруги, то и та девушка тоже должна воспринимать это нормально, хотя Скотт не говорил Джинни, спросил он ее мнение на этот счет.

Пока Скотт не хотел решать эту головоломку с женщинами и отодвинул ее на второй план. Год назад он принял решение не получать высшее образование, а в следующем собирался поехать в Альпы. Он чувствовал, что остался верен своей мечте стать альпинистом, хотя по-прежнему не представлял, как зарабатывать этим на жизнь. Он накопил денег на скромную поездку за океан, но перед отъездом в Швейцарию потратился на альбом с панорамами гор и подарил Джинни. «Эта книга отлично будет смотреться в твоей комнате, – написал он. – Я планирую подняться на Эйгер, Маттерхорн, Монблан. Надо осмотреться там. И знаешь, я привезу тебе камень с вершин в Альпах. Договорились? Договорились. Ты сможешь следить за моими восхождениями по этой книге, а когда я вернусь, мы откроем ее, и я скажу: “Да, я поднялся здесь и здесь, и здесь и т. д. и т. п.”». По крайней мере, таков был их уговор.

5. Следуя за радугой

Вечерами на высоте, когда в походной печке что-то жарилось, а в котелке булькало тушеное мясо, Скотт порой скупо рассказывал об автостопе и о поездках на поездах и автобусах по Европе и Азии. Все это он предпринял, чтобы увидеть Гималаи. «Нам тогда не удалось ни на одну из этих гор взойти, но мы сделали неплохую попытку, – говорил он, а затем начинал заикаться, как в песне Боба Сигера, напевая почти про себя: Я еду в Катманду! Вот что я собираюсь сделать! К-к-к-к-катманду…»

Скотту тогда было девятнадцать, он провел в пути пять месяцев. Как он рассказывал позднее, это путешествие они придумали вместе с парнем по прозвищу Радуга, когда оба работали на урановой шахте. Я знал, что они добрались до Непала, но подробности первого путешествия Скотта в Катманду известны не были. Чтобы узнать больше, стоило найти Радугу.

Друзья Скотта по «Национальной школе лидерства» рассказали, что этот парень по имени Брюс Картрайт живет в Ландере. Когда я нашел номер и позвонил, трубку сняла его жена Барбара. Брюс работал в ночную смену медбратом в больнице в Ривертоне, в тридцати милях от Ландера. Я рассказал о себе и выразил надежду, что у Брюса найдутся время и желание поведать о юношеских приключениях со Скоттом Фишером. «Хорошо, что вы позвонили, – сказала Барбара. – Брюс порою вспоминает интересные вещи. В прошлом году мы отправились в поездку по стране с детьми, и он все время рассказывал эту историю».

Позднее я перезвонил и пообщался уже с самим Брюсом. Сначала у него сложилось впечатление, что я хочу услышать всю историю по телефону. Я разубедил его: «Мы поступим следующим образом: я появлюсь у вас на пороге с запасом пива. Сядем, поговорим, и, когда понадобится еще пива, я сгоняю за ним». Брюс, судя по голосу, почувствовал облегчение. Мы условились о времени, и через пару недель я поехал на машине в Вайоминг.

Ландер сейчас – это город с широкими улицами и хорошей планировкой. На главной улице в изобилии отличные ресторанчики, небольшие продуктовые и винные магазины. В квартале от нее расположено новое здание штаб-квартиры «Национальной школы лидерства» – трехэтажное сооружение, говорящее об успехе организации. На улицах попадалось много людей в ковбойских шляпах и одежде, подходящей для езды на дальние расстояния, а также в куртках для бэккантри. На первый взгляд, город словно населен ковбоями и альпинистами.

[11] Спортивный тейп – клейкая лента из ткани, используемая для фиксации или поддержки суставов. Напоминает лейкопластырь.