Горное безумие. Биография Скотта Фишера: читать начало книги онлайн

Ждать меня? Я почувствовал, как внутри закипает гнев. «Слушай, приятель, – подумал я, – может, я не бог весть какой скалолаз, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы подняться на Олимп, но что касается пеших прогулок, это уже моя поляна. Разве не я недавно прошел пешком от Мэна до Джорджии? Или у меня слишком короткие ноги? Подождет он… Может, ты окажешься в Гималаях задолго до меня, но будь я проклят, если позволю тебе или кому другому опередить меня на тропе».

Когда я надел рюкзак, Скотт уже почти скрылся из виду, но я догнал его, и мы шли быстро, как только могли, до самой стоянки. По пути мы болтали, но ни разу разговор не зашел о том, чтобы остановиться на отдых. Мы даже пили на ходу и не отставали друг от друга ни на шаг.

Мы не обсуждали это все, когда добрались до парковки и закинули рюкзаки в багажник или когда ехали назад, в Сиэтл, смеясь, крича и стуча по приборной панели, пока Джони Митчелл пела нам о доме. Или когда мимо нас по узкому шоссе промчался мотоцикл с двумя девушками в джинсах и фланелевых рубашках, которые успели хорошо разглядеть Скотта. Через несколько минут мы проехали мимо этих девушек, они стояли на обочине, а вскоре они вновь нас нагнали. На этот раз сидевшая сзади девушка расстегнула рубашку и обнажила свою грудь, а затем помахала нам через плечо, и мотоцикл скрылся из виду.

– Ты видел это? – спросил Скотт. – Ты им приглянулся, Брюс!

Я ответил, что сомневаюсь, что именно я являюсь объектом их интереса.

– И меня зовут не Брюс, – добавил я.

– Я думал, тебя можно называть Брюсом… Ну хорошо, – сказал Скотт и снова переключился на музыку, движение и дорогу.

Может быть, можно, а может, и нет. Было очевидно, что кое-что произошло по пути на Олимп и во время похода через лес к стоянке. Между нами возникла связь, мы прочувствовали наши сильные стороны, и, наверное, наши слабости. Мы в какой-то степени поняли, чего ждать друг от друга, и я, по крайней мере, почувствовал, что мир, в котором я путешествовал, неожиданно стал больше и гораздо интереснее.

Да, во всем этом имелся элемент мачизма.

Что касается прошлого, захотелось узнать, что послужило для Скотта толчком вырваться из глуши Нью-Джерси и перевернуло его мир. Для этого требовалось покопаться в видеозаписях телевизионных программ, в частности поискать старый фильм, о котором мне говорили многие друзья Скотта, – передачу о скалолазании. Она и стала причиной перемен.

2. Месяц на выживание

Зимой 1969 года начинающий документалист Майкл Уодли прочитал в журнале Life статью о Поле Петцольдте, пожилом альпинисте, который создал программу лидерства на природе. Программа подразумевала отправку подростков в глушь Вайоминга в надежде, что они будут самосовершенствоваться, делая разные интересные вещи. Петцольдт был достаточно колоритен, чтобы редакция рассматривала его кандидатуру для главной темы номера, но в итоге на обложке оказался американский серийный убийца Чарльз Мэнсон.

Статья описывала Петцольдта как гуру дикой природы, «известного тем, что он убил лося перочинным ножом, ходил по канату, переоделся в сикха во время антизападных уличных беспорядков в Калькутте. Он играл в водное поло и футбол, выращивал люцерну, ездил на грузовых поездах, работал поваром, занимался пушным промыслом, был чемпионом по скоростному спуску и слалому, лектором-путешественником, игроком в гольф, продавцом подержанных автомобилей и хозяином ранчо». Петцольдт вырос на ферме в Айдахо, будучи подростком, отправился путешествовать по Америке, перебивался временными заработками и игрой в покер, переезжал с места на место автостопом и в грузовых поездах. «Я бежал не от чего-то, а к чему-то», – приводились его слова в статье в Life. А искал он приключений, особенно в дикой природе, в суровых условиях. Это, по мнению Петцольдта, была настоящая жизнь.

Такой информации было более чем достаточно, чтобы заинтересовать Уодли. Следующим летом он собрал съемочное оборудование и отправился на месяц в Вайоминг, фиксируя на пленку Петцольдта, который занимался с пятью подростками в рамках курса «Национальной школы лидерства». Фильм о школе, названный «Месяц на выживание», вышел в эфир 10 января 1970 года на канале Alcoa Presents в еженедельной телепрограмме, спонсируемой алюминиевой корпорацией Alcoa. Одним из зрителей, посмотревших ее, был четырнадцатилетний Скотт Фишер.

С учетом того, насколько пестрой стала биография Скотта впоследствии, интересно отметить, что его детство было ничем не примечательным. Оно мало чем отличалось от детства миллионов других американских детей, родившихся в семьях со средним достатком, чьи родители зарабатывали повседневным трудом и во время консервативной эпохи Эйзенхауэра, и в бурные годы, когда у власти находились Кеннеди, Джонсон и Никсон.

Джин и Ширли Фишер, родители Скотта, выросли в Маскегоне, городе на Нижнем полуострове Мичигана. Дед Джина приехал в Америку из Германии, бабушка – из Голландии, а родители Ширли эмигрировали из Венгрии. Никто из них не имел высшего образования.

«По окончании школы я не хотел идти в колледж, – рассказывал мне Джин. – Я сначала водил грузовик, развозил орга́ны по всей стране, потом получил более высокооплачиваемую работу на сборочной линии в компании American Seating, которая производила школьные парты». Работа заключалась в прикручивании деревянных столешниц к основаниям с помощью электрической отвертки. На каждую столешницу уходило семь винтов. Этот механический монотонный труд заставил юношу пересмотреть устремления. Через месяц Джин ушел с фабрики, поступил в Мичиганский университет и стал изучать языки и естественные науки. Годом позже Ширли окончила среднюю школу, и они поженились.

Ко времени, когда Джин завершил обучение, у них с Ширли родилась дочь Ронда. Потом еще двое детей – Скотт в 1955 году и Лиза несколькими годами позже. Джин построил успешную карьеру в страховой компании, затем в Kimberly-Clark, а потом тридцать лет проработал в швейцарской компании Sandoz. Работа была разнообразной, задачи менялись достаточно часто, чтобы поддерживать его интерес, а заработок позволил купить дом в пригороде. Одним из развлечений семьи были походы.

«В Мичигане можно ходить в походы с детьми, – говорит Джин. – Это недорого. Покупаешь палатку, кое-что из снаряжения и вперед. Так мы попутешествовали по Висконсину, Мичигану, два или три раза были на Мартас-Винъярд[4]. В основном это, конечно, были походы с ночевкой в кемпингах, где имелся душ, но в Катскильских горах бывали у нас приключения и посложнее».

Когда Скотт пошел в старшие классы, Джина перевели в Баскин-Ридж, штат Нью-Джерси, поселок, расположенный недалеко от штаб-квартиры Sandoz, рядом с Нью-Йорком. Семья Фишеров переехала в двухэтажный дом, и Скотт полюбил это место и с удовольствием проводил здесь время с друзьями. После уроков мальчики бежали на кухню, готовили себе что-то простое вроде макарон с сыром и отправлялись в подвальную комнату посмотреть телевизор, поболтать и погонять шары на бильярде. Иногда они шли в городской парк, который был через дорогу, поиграть в футбол или теннис. Друзья Скотта были в восторге от его сестры Ронды, но она была настолько старше, что не обращала на них внимания. Младшая сестра Скотта Лиза иногда присоединялась к их компании.

Скотт любил школу, интересовался театром и играл в спектаклях, был защитником в футбольной команде первокурсников, занимался теннисом и даже один сезон отыграл в местной хоккейной лиге. У лиги был внеурочный доступ к катку, и отец Скотта возил сына и нескольких его друзей на тренировки и обратно. Все было очень хорошо и очень по-американски, но чего-то недоставало. У Скотта имелась какая-то сверхэнергия, ему не хватало обычных занятий мальчиков в подростковом возрасте. Он стал красивым и сильным юношей и с нетерпением ждал, куда приведут его способности и силы. Но кроме школы, походов с семьей и времяпрепровождения с друзьями найти что-то не получалось. Даже спорт начал терять свою привлекательность: правила и рамки игровых полей слишком ограничивали. Требовалось что-то большее.

Скотту и его сестрам повезло с родителями, отец и мать поддерживали друг друга и своих детей. Атмосфера нормальной семьи сильно повлияла на Скотта, но ему не нравилась модель карьеры его отца. «Я был корпоративным работником, старался продвигаться по карьерной лестнице, заботился о доме и семье, – говорит Джин. – Думаю, Скотт и многие другие его сверстники просто восстали против такого образа жизни и связанных с ним дисциплины и ограничений. Это всегда происходит с детьми, когда они взрослеют. Они так реагируют на ситуацию, в которой оказались вместе с родителями, и утверждают, что сами-то будут делать все иначе».

Конец 1960-х годов дал подросткам множество различных ситуаций, против которых можно было восстать. Набирала обороты война во Вьетнаме, каждый вечер и в новостях, и на кухнях рассказывали о расовых разногласиях и политических потрясениях. Этого было вполне достаточно, чтобы любой подросток, интересующийся миром вокруг, хотел раздвинуть границы привычного пригорода и посмотреть, что находится за ними.

Одним январским вечером Скотт и его отец сидели перед телевизором. Они не планировали смотреть какую-то конкретную передачу, а, просто переключая каналы, наткнулись на документальный фильм «Месяц на выживание». Фильм начался с кадров заснеженного, продуваемого всеми ветрами горного хребта Уинд-Ривер на северо-западе Вайоминга – пейзажа крайне отличного от обжитых кварталов Баскин-Ридж в Нью-Джерси. Затем на экране появилась группа подростков с рюкзаками. «Эти дети в пяти днях пути от ближайшего жилья в самой суровой дикой местности Америки, – сообщил закадровый голос. – У них нет еды, помощи ждать неоткуда. Пол Петцольдт специально поставил их в такое затруднительное положение».

Дальше рассказчик сообщил информацию о Петцольдте – легендарном американском альпинисте, «который считает, что приключения – это часть взросления». Петцольдт поставил перед героями фильма задачу прожить в глуши тридцать дней, за это время он учит их, как обустраивать лагерь, пользоваться картой и компасом, готовить еду на открытом огне и нарабатывать лидерские качества. После он отправил их одних и без еды преодолеть пешком более 110 километров по пересеченной местности в горах до места, где, как обещал, он будет ждать их.

В следующий момент в кадре появляется сам Петцольдт. Ему шестьдесят два на момент съемки, это физически сильный человек, явно чувствующий себя в своей стихии среди высоких пиков и широких долин хребта Уинд-Ривер. Петцольдт высокого роста – более 180 сантиметров, на нем шерстяные брюки и красно-черная клетчатая рубашка из той же материи. Но больше привлекает внимание лицо. Кустистые брови, пожалуй, самая выдающаяся черта. Лицо обветренное и изрезанное морщинами. Волосы седые. Голос глубокий и размеренный, в словах чувствуется убежденность человека, который много размышлял над предметом разговора и знает, что прав, что бы ни говорили другие. «Это совсем не похоже на Нью-Йорк, – говорит Петцольдт телезрителям, глядя в сторону гор. – Это совсем иное, чем отдых в Атлантик-Сити, Майами и тому подобное. Это совершенно другой мир, с другим набором ценностей. Здесь важны другие вещи».

Далее он объясняет, что эти вещи, какими бы они малопонятными ни казались на первый взгляд, становятся очевидными, когда человек оказывается в пустыне с рюкзаком и полагается исключительно на свою сообразительность. Программа, которую Петцольдт разработал для школы лидерства, подразумевает, что участники несут свое снаряжение в течение тридцати дней. Провизия пополняется каждые десять дней, продукты доставляются в отдаленные пункты на вьючных лошадях. За время похода по горам участники курса знакомятся с навыками выживания в условиях отсутствия цивилизации. «Это мощный стимул учиться, – объясняет рассказчик. – По истечении месяца участники остаются одни, без еды, в пяти днях пешком от ближайшего ранчо. Они должны сами найти выход и выжить».

Петцольдт не понаслышке знал, о чем говорил. В 1924 году в возрасте шестнадцати лет он с другом был одним из первых, кому удалось взойти на Гранд-Титон – гранитную скалу высотой почти 4200 метров в прериях на границе Вайоминга и Айдахо. Парни приехали в городок Джексон-Хоул у подножия хребта Титон и встретились с Билли Оуэном, человеком, который двадцать лет назад поднялся на вершину, что, вероятно, было первым успешным восхождением на эту гору. Оуэн описал свой маршрут, и юноши отправились наверх самостоятельно, взяв с собой пару одеял и немного консервов. Одеты они были в джинсы, ковбойские сапоги и хлопковые рубашки. «Мы все тогда делали неправильно, – вспоминает Петцольдт. – Едва не замерзли насмерть».

Несмотря на отсутствие опыта, им удалось пережить холодную ночевку на горе, а затем дойти до вершины. Когда они вернулись в Джексон, их называли героями, а Петцольдт вскоре стал зарабатывать сопровождением альпинистов-любителей в горах. На фотографии, сделанной во время одной из первых таких вылазок, он держит в руках веревку и ледоруб. На нем одежда из шерсти и кожаные ботинки – гораздо более подходящая экипировка для горных путешествий, чем ковбойские сапоги и легкая рубашка во время первого восхождения.

В 1920-х и 1930-х годах Петцольдт работал гидом, помогая клиентам совершать восхождения в национальном парке Гранд-Титон. Особенностью его работы стало обучение клиентов навыкам выживания в дикой природе. На такой шаг он пошел, в первую очередь, чтобы самому не решать бытовые и организационные вопросы во время путешествия. В 1934 году Петцольдт отправился в Альпы и совершил знаменитый однодневный траверс Маттерхорна. Это привлекло к нему внимание профессиональных альпинистов в США, и в 1938 году Петцольдта пригласили в первую американскую экспедицию на К2, вторую по высоте гору мира. Благодаря упорству и применению разработанных навыков Петцольдту удалось подняться на высоту более восьми километров, он не дошел примерно шестьсот метров по высоте до вершины.

[4] Мартас-Винъярд (Martha’s Vineyard – дословно «виноградник Марты») – остров в шести километрах от мыса Кейп-Код на юго-востоке штата Массачусетс.