Горное безумие. Биография Скотта Фишера: читать начало книги онлайн

Возможно, это нововведение быстро бы сошло на нет, но во время встреч инструкторов в Ландере частота упоминаний Брюса стала раздражать некоторых администраторов школы. Они попытались директивно положить этому конец, но добились лишь того, что Брюсами теперь оставались в пику старшим. В итоге привычку искоренить не удалось, и даже десятилетия спустя на встречах выпускников школы стоило кому-нибудь из «дедов» громко сказать «Брюс!» в переполненном зале, и можно было с уверенностью сказать, что не один десяток голов повернется с радостным ожиданием в сторону крикнувшего.

Скотт привез имя Брюс в Нью-Джерси, как и альпинистские навыки и обувь для скалолазания, и стал называть так своих друзей. Это было больше, чем просто прозвище. Для Скотта это было признание и обозначение тех, кто открыт для приключений, кто готов жить моментом и с радостью смотрит в будущее. Любой мог стать Брюсом, и Скотт радовался, когда находил такого человека.

Среди Брюсов Скотт нашел единомышленников, которые стали друзьями и товарищами на годы. Они вместе искали приключения, совершали замечательные восхождения, переживали трудности. И не один Брюс нашел на веревках на скальных маршрутах свою вторую половину. Мир Брюсов был сборищем лучших молодых скалолазов и альпинистов региона, которые искали свое место в жизни. Пол Петцольдт осмелился заставить этих юношей и девушек расширить границы, и они приняли вызов. Он доверил им столько ответственности, сколько они были в состоянии выдержать, и даже немного больше.

Многие из Брюсов, будучи умными, способными и целеустремленными, в дальнейшем стали врачами, адвокатами, учителями, учеными и руководителями предприятий. Скотт, однако, получил в школе такой опыт в бэккантри, что не видел необходимости идти в колледж. Он давно понял, что его стезя – скалолазание и альпинизм, и его высшее образование будет именно таким, буквально поднимающим выше и выше. А университетом станут горные хребты мира.

4. Без страховки

Весной 1974 года в гостиной дома в деревне Лейк-Блафф, штат Иллинойс, две девушки просматривали брошюру с описанием летних курсов, предлагаемых «Национальной школой лидерства», и думали, как поступить. Альта Прайс завершала второй курс ускоренной программы обучения на врача в Северо-Западном университете. Ее младшая сестра Джинни, первокурсница этого же учебного заведения, тоже планировала поступать в медицинскую школу – на выбор девушек повлиял отец, который сам был врачом. Альта с нетерпением ждала лета, чтобы отдохнуть от учебы. Возможности, рекламируемые Петцольдтом, казались идеальными. Она показала брошюру Джинни и сказала, что будет неплохо им обеим поехать в Вайоминг.

Сестры не впервые устраивали совместное приключение. Несколькими годами ранее Альта заинтересовалась полетами, вступила в авиаклуб при местном аэродроме и начала брать уроки. Чуть позже Альта позвала сестру, но Джинни, которой тогда исполнилось пятнадцать, была слишком застенчива и никак не могла заставить себя подойти к инструкторам и спросить, станут ли они учить и ее. Альта решила проблему, записав сестру на урок и сообщив Джинни, что если она не придет, то ей самой придется позвонить инструкторам и сказать об этом. Джинни было проще поехать на занятия, чем звонить.

Поле нескольких уроков Джинни открыла новый мир, который ей очень понравился. Она чувствовала себя уверенно в самолете и наслаждалась пребыванием в кабине среди различных приборов и переключателей. Важны были авиационные обычаи и ритуалы, а также товарищество. Это касалось и инструкторов, и других учеников. Самым лучшим моментом был запуск двигателя, разгон самолета по полосе и взлет. И пока не наступало время возвращаться, самолет слушался Джинни и летел, куда она хотела. Над головой было бесконечное небо, а земля проносилась далеко внизу.

Джинни получила лицензию пилота, еще учась в школе, и регулярно практиковалась. Вскоре полеты стали общим интересом для всех членов семьи Прайс. Альта стала лицензированным пилотом, как и третья их сестра Веда. Родители девочек тоже прошли обучение на пилотов, и инструкторы стали называть семью «высокими ценами»[8].

Джинни и Альта рассказали родителям о желании провести месяц в «Национальной школе лидерства». Отец согласился оплатить поездку и обучение в обмен на помощь в покраске дома в конце лета. Девушки отправили заявления в Ландер, обе попросились на курс выживания в дикой природе, где особое внимание уделялось путешествиям по пересеченной местности и получению навыков выживания. Однако место осталось одно, и только Альта получила желаемое. Джинни записали на курс альпинизма.

Прибыв в Ландер, Джинни встретилась с четырьмя другими участниками курса и отправилась с ними на склад школы подобрать одежду, снаряжение и продукты на месяц пребывания в горах. Отряд на грузовике добрался до начала маршрута, а затем пошел в поход к хребту Уинд-Ривер. Руководителем альпинистского курса Джинни был сотрудник-ветеран Джим Гамильтон. А инструктором, прикомандированным к отряду, – Скотт Фишер, который уже пятый год работал в школе.

В первые годы существования школы интересы инструкторов могли определять содержание курса. Если инструктору нравилось рыбачить, участники проводили много дней на водоемах. Если руководители группы предпочитали преодолевать большие расстояния с рюкзаками, то, как правило, значительную часть времени подопечные занимались походами. Гамильтон любил лазать по скалам, и у него это хорошо получалось. Для Скотта скалолазание тоже было гораздо привлекательнее ловли форели и походов по пересеченной местности, так что вскоре Джинни и другие студенты освоили навыки скалолазания и спуска по веревке, а затем стали подниматься со своими учителями на одну гору за другой.

По вечерам они разбивали лагерь, готовили еду и общались, сидя у костра. Скотт сообщил, что недавно окончил школу. Тогда он ходил очках в металлической оправе с круглыми линзами, и ученики считали его похожим на певца Джона Денвера. Скотт также говорил, что планирует летом продолжать работать в школе Петцольдта, а зимой, возможно, поступит в колледж в Колорадо. Он также откровенно рассказал, что до сих пор любит подружку из своей школы в Нью-Джерси. Этого было достаточно для Джинни, чтобы решить, что начавшиеся у нее со Скоттом отношения закончатся ничем. «Мы оба считали, что у нас ничего серьезного не получится, – вспоминает Джинни. – С моей стороны это, во всяком случае, было определенно так».

Она поинтересовалась у Скотта, как руководство школы относится к ситуации, когда общение преподавателей со студентами выходит за рамки обучения. «Он ответил нечто вроде, что инструкторам при приеме на работу объясняют, что не стоит делать зарубки на рукоятках своих ледорубов во время занятий», – говорит Джинни.

Но было слишком поздно. Скотт был красивым парнем, скалолазом и альпинистом, выбравшим свой путь. Он окончил школу и стал наконец самостоятельным и независимым. Джинни была красивой девушкой со Среднего Запада с задорным смехом, всю жизнь игравшая по правилам. Она училась на врача и летала на самолете. Если у Скотта была застенчивая улыбка и он мог запнуться, пытаясь объясниться, то Джинни была живой и остроумной и в разговоре могла, если хотела, заткнуть его за пояс. У них обоих имелось то, что недоставало партнеру, и, когда Скотт предложил Джинни остаться в Вайоминге после курса в школе на некоторое время, она согласилась.

И когда Скотт носился на своем «Грузовике» по Ландеру, Джинни сидела рядом. Когда он отправился на восхождение в каньоне Синкс со швейцарскими альпинистами, она пошла с ним. Когда Скотт и его друг Джим Гамильтон предприняли поход в выходные, Джинни надела рюкзак и добралась с ними до потрясающе красивого места под названием Цирк башен, где они взошли на вершину Уорбоннет. Скотт расписался в журнале регистрации восхождений просто как «Скотт», объяснив, что однажды все узнают, кто он, и достаточно будет писать только имя.

Он рассказывал Джинни об интересе к горам и желании жить приключениями. Он признался, что, несмотря на слова о желании поступить в колледж, не хочет, чтобы это стало препятствием на пути к мечте. «Он сказал, что решил стать лучшим альпинистом, – вспоминает Джинни. – И подниматься на все более трудные горы, пока в один прекрасный день просто не вернется».

Для подростка это весьма четкий жизненный план. У Джинни имелась перспектива пойти понятным проторенным путем – сделать карьеру врача. Скотт осознавал, что, если хочет стать альпинистом «на полный рабочий день», придется строить жизнь самостоятельно. С юношеской уверенностью в то, что по плечу любая вершина, Скотт считал, что добьется успеха как профессиональный альпинист.

Летом все было легко и просто – он работал в школе. Но вот наступил сентябрь, сезон закончился. Вероятность получения нормального дохода от школы до следующей весны была невелика, и Скотт решил взяться за реализацию своей мечты. Он был полон решимости сделать это без поддержки со стороны. Без страховки.

Джинни и Альта выполнили данное отцу обещание, покрасив семейный дом в конце лета. Пригодились полученные в школе навыки. «Самым сложным было добраться до третьего этажа над крыльцом, – вспоминает Джинни, – но мы сделали страховку, и все получилось».

В конце лета Скотт отправился автостопом в Нью-Джерси, чтобы поздравить свою мать с днем рождения и надеть костюм на свадьбу сестры Ронды. Он проводил время со школьными друзьями и помогал собираться тем из них, кто поступил в высшие заведения и уезжал в другие штаты в университетские кампусы. По мере отъезда друзей Скотт становился все беспокойнее – родители настойчиво спрашивали его о дальнейших планах. Наконец Скотт сказал им, что не хочет в колледж. «Мы, разумеется, уговаривали его, – вспоминает отец Скотта. – Но ему действительно было неинтересно».

Он повел сына в муниципальный колледж недалеко от дома в надежде, что Скотт все же попробует, но на запись в учебное заведение пришло много абитуриентов. Скотт подождал несколько минут, а затем повернулся к отцу: «Это чересчур для меня, я не отстою эту очередь». С этими словами он направился к двери и вышел на улицу. «На этом учеба Скотта в колледже закончилась», – сказал Джин.

Оставив высшее образование в прямом смысле слова позади, Скотт начал странствовать. Он проехал через весь континент автостопом, общаясь с попутчиками и водителями, подвозившими его на очередном отрезке пути, и наблюдал, как проносится мимо огромная страна. Он добрался до провинции Британская Колумбия на западе Канады, где гостила у родственников школьная подруга. Скотт пробыл там несколько недель, плавая на каноэ и рыбача на острове Ванкувер, а затем на попутках вернулся в Ландер. Тяга к горам и друзьям, планирующим перезимовать в Вайоминге, оказалась настолько сильной, что ей было невозможно противиться. Скотт был убежден, что придумает что-то, что позволит заниматься выбранным делом. Но даже если не получится, он все равно предпочтет мотаться по Западу, чем застрять в местности без вертикального рельефа.

Джинни тоже искала себя. На втором курсе университета стало очевидно, что ее интерес к профессии врача ослабевает. Почти сразу начали приходить письма от Скотта из разных уголков страны, а вечерами, когда тарифы на междугороднюю связь ниже, он звонил ей из придорожных телефонов-автоматов, которые называл «будка-подарок». Скотт рассказывал Джинни о путешествиях, о книгах, которые читает, и о своих всегда радужных планах. «Один старик подвез меня, он был без гроша в кармане, и я ему помог, – написал Скотт. – Он подарил мне ковбойскую шляпу, но я не похож на Джона Денвера».

Он послал Джинни по почте книгу о буддийской медитации и самоанализе. Он рассказал ей про швейцарских альпинистов, которых она встретила вместе с ним в каньоне Синкс, сообщив, что они все еще в Вайоминге и что он сделал с ними несколько восхождений. «Много улыбался и на все вопросы отвечал “да”, – смеялся Скотт. – Они говорят только по-немецки, а я нет».

Иногда он делился с Джинни разочарованием от попыток соблюсти баланс между заработком и скалолазанием. Жизнь также напоминала Скотту, что восхождения порою заканчиваются падениями. На месте шрама от операции, перенесенной несколько лет назад после перелома бедра, которое он разбил, сорвавшись со скалы, образовалась грыжа, и врач в Ландере предупредил, что потребуется новая операция. «Узнав о диагнозе, я сказал себе: “Черт возьми, Фишер, ты должен заниматься альпинизмом. Просто ДОЛЖЕН”, – написал он Джинни, обращаясь к себе в третьем лице, словно наблюдая, какое воздействие окажут на него эти слова. – Я еду в Йосемити вместе с Джимом, уверен, мы отлично проведем время. Ты должен сделать это, говорю тебе».

И Скотт снова отправился в путешествие, жажда постоянного движения, желание не стоять на месте помогали преодолевать то, что многие посчитали бы серьезными препятствиями.

Через несколько недель Скотт сидел в тени секвойи, скрываясь от жаркого калифорнийского солнца, льющегося на долину Йосемити. Он пил вино, ел сыр, болтал с туристами, которые останавливались, чтобы пообщаться с альпинистами, отдыхающими у подножия огромных гранитных скал, и писал открытку Джинни. «Йосемити полностью оправдал ожидания, парк великолепен!» – сообщал он о первой поездке в эту Мекку скалолазания, а затем с восторгом описывал технические аспекты восхождений, которые совершил на массивных гранитных стенах. Он называл отрезок веревки питчем[9] и использовал категории трудности маршрута, согласно которой питчи более 5,0 считались относительно легкими, от 5,6 – «приличными», а все, что выше, – «как раз подходящим для молодых скалолазов»[10].

«Ты не поверишь, какие тут масштабы, – писал он. – Мы пролезли 5,6 и 5,7. Не слишком впечатляюще, но эти скалы высотой от десяти до четырнадцати питчей».

Но вскоре Скотт вернулся в Ландер, по-прежнему не особо понимая, как найти стабильный заработок. «Нога все еще болит, но, наверное, просто не буду обращать на нее внимания», – сказал он Джинни.

[8] Игра слов. Фамилия Price переводится с английского как «цена». Инструкторы стали называть семью «высокими Прайсами», или, соответственно, «высокими ценами».

[9] Питч – термин, используемый в скалолазании и ледолазании. Означает вертикальный участок скального маршрута между двумя страховочными станциями. В скалолазании протяженность питча определяют длиной веревки (обычно 50–60 метров). Однако его протяженность также может определяться, например, условиями скального рельефа. В свободном лазании термин «питч» используется для классификации сложности подъема по определенным маршрутам.

[10] По всей видимости, Скотт здесь использует так называемую Десятичную систему Йосемити оценки сложности маршрутов. Она была разработана как система классификации альпклуба Сьерра в 1930-х годах для оценки сложности походов и восхождений в горах Сьерра-Невада, однако быстро распространилась на Северную и Южную Америку. Система состоит из пяти классов, учитывающих технические трудности самого сложного участка. Класс 1 – самый простой, приравнивается к прогулке по ровной местности. Класс 5 – лазание по вертикальной или почти вертикальной скале. Изначально планировалось, что классы будут разделяться таким образом, что маршрут, оцененный в 4,5, будет посредине между 4 и 5, а 5,9 станет самым сложным лазанием, доступным человеку. Однако повышение стандартов и появление нового снаряжения показали, что восхождения, оцененные в 5,9 в 1960-х годах, сейчас представляют умеренную трудность. Вместо уменьшения сложности всех трасс с каждым обновлением стандарта стали добавлять новые градации. Вскоре после добавления категории 5,10 стало ясно, что появятся оценки 5,11, 5,12 и т. д., таким образом, система перестает быть десятичной. Поэтому самый высокий класс сложности составил 5,10, а к категориям стали добавлять буквы «a», «b», «c» и «d», где первая буква обозначает самый простой класс, а последняя – самый сложный.