Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не следует, однако, думать, что возглавляемое Горемыкиным правительство состояло из либералов и юдофилов. Все минист­ры, за исключением министра народного просвещения Игнатье­ва и отчасти министра земледелия Кривошеина, были весьма консервативными людьми. Не был ни либералом, ни юдофилом и кн. Щербатов — о последнем свидетельствует то, что в заседа­нии Совета Министров от 9 августа 1915 года, он сказал: «Ко­нечно, С. В. Рухлов совершенно прав в своих указаниях на раз­рушительное влияние евреев».

Но и эти министры настойчиво боролись с тем, что военные власти проделывали с евреями, справедливо считая, что эти ме­ры в конечном счете приносят вред всему государству и сказы­ваются на ведении войны.

В частности, доходившие до союзных стран сведения об этих бесчинствах ген. Янушкевича вредили престижу России за гра­ницей. Это не раз сообщали послы союзных стран министру иностранных дел Сазонову, который чуть ли не в каждом заседа­нии Совета Министров говорил об этом своим коллегам. Осо­бенно настойчиво указывал на вред преследования евреев ита­льянский посол Карлотти, притом не в частной беседе с Сазоно­вым, а в официальном представлении по поручению правитель­ства, которое лишь незадолго перед тем вступило в войну на сто­роне союзников.

В то же время Германия широко использовала меры русско­го командования против евреев для агитации против России, в особенности в нейтральных странах. Читая уже в эмиграции, эти записи о том, что говорилось в заседаниях возглавляемого Горемыкиным Совета Министров, я не мог не отметить, как близки были взгляды членов Совета Министров к тому, что вы­сказал И. М. Бикерман в собрании у Сологуба приблизительно в то же время.

Массовые выселения евреев из прифронтовых мест создали положение, при котором пересмотр положения о черте оседлос­ти стал неизбежен. О предстоящей отмене черты оседлости по­шли настойчивые слухи. Министр внутренних дел кн. Щерба­тов сказал Г. Б. Слиозбергу о том, что такая мера действительно предполагается. Однако, в результате обсуждения этого вопроса в Совете Министров, к разочарованию евреев, черта оседлости была отменена не целиком. Был издан так называемый щербатовский циркуляр, в котором сохранялось воспрещение евреям селиться в сельских местностях, казачьих областях, столицах и резиденциях царской семьи.

Если даже и правительство было бессильно бороться со став­кой в вопросе о преследовании евреев, то нечего говорить, что сами евреи никакого успеха в этом вопросе иметь не могли.

Евреи-депутаты выступали с речами и предложениями, встречали поддержку у депутатов левых партий и обычно у ка­детов, но их предложения и поправки почти всегда отклонялись. Едва ли не еще хуже стало положение, когда 25-го августа 1915 года был образован так называемый прогрессивный блок. В не­го вошли от Думы прогрессивные националисты, группа центра, земцы октябристы, прогрессисты и кадеты, а от Государственно­го Совета группа академическая, центр и — условно — группа беспартийного объединения. Об евреях говорил пункт 5 про­граммы блока. Он гласил: «вступление на путь отмены ограни­чений в правах евреев, в частности, дальнейшие шаги к отмене черты оседлости, облегчение доступа в учебные заведения и от­мена стеснений в выборе профессий».

Из записей Яхонтова мы узнаем о состоявшемся 27 августа 1915 года собрании у Государственного Контролера Харитоно­ва с участием специальных представителей Прогрессивного блока: Милюкова, Дмитрюкова, С. Шидловского и Ефремова. В своем докладе об этом собрании Харитонов, как записал Яхон­тов, сказал:

«В еврейском вопросе тоже не заметно особой решитель­ности в смысле немедленного равноправия. Наши опасения погромов в сельских местностях не опровергались. Сущность требований — дальнейшие шаги по пути смягчения режима для евреев, но не сразу, а постепенно».

Еврейскими депутатами был внесен спешный запрос о не­закономерных действиях властей в отношении евреев, прожи­вающих в районе театра военных действий. Вопрос о призна­нии спешности запроса обсуждался в заседании Государствен­ной Думы 8 августа 1915 г. С речами за признание спешности выступали депутаты — соц.-дем. Чхеидзе и трудовик Дзюбинский. Большинством голосов спешность была отвергнута, и запрос был сдан в комиссию, которой был дан двухнедельный срок для представления доклада. 3 сентября 1915 г. сессия Ду­мы была прервана, а когда 9 февраля 1916 года заседания ее возобновились, то ни до нового перерыва сессии Думы, ни по­сле возобновления заседаний запрос этот на повестку постав­лен не был.

В августе 1915 г. Государь перенял Главное Командование, а великий князь Николай Николаевич был переведен на Кавказ, куда, по его ходатайству, был переведен и ген. Янушкевич. Этот яростный антисемит вряд ли имел возможность действенно проявлять свой антисемитизм в широкой степени. Но и с ос­тальных главных фронтов более не поступало сведений о мерах военных властей того огульного характера, какие исходили раньше от Янушкевича.

Однако погромные настроения по отношению к евреям, о распространении которых в армии говорил в заседании Совета Министров кн. Щербатов, продолжали проявляться.

Хотя правительство всячески протестовало против действий Янушкевича, направленных против евреев, оно само, можно ска­зать, стало на его путь.

Два министерства — внутренних дел по Департаменту По­лиции и министерство финансов по Департаменту Окладных сборов, — разослало возмутительные, направленные против евреев циркуляры. Копии обоих циркуляров были получены Информационным Бюро при Политическом Бюро. Первый, который был подписан и. д. директора Департамента Полиции Кафафовым и стал известен под именем «Кафафовского цир­куляра», был привезен в Петербург общественными деятеля­ми двух разных губерний. Они не решились послать его по почте.

Циркуляр Департамента Полиции гласил:

Губернаторам, Градоначальникам, Начальникам Областей и Губернским Жандармским Управлениям.

По полученным в Департаменте Полиции сведениям, ев­реи посредством многочисленных подпольных организаций в настоящее время усиленно заняты революционной пропа­гандой, причем с целью возбуждения общего недовольства в России, они помимо преступной агитации в войсках и круп­ных промышленных и заводских центрах Империи, а равно подстрекательства к забастовкам, избрали еще два важных фактора — искусственное вздорожание предметов первой не­обходимости и исчезновение разменной монеты.

Исходя из тех соображений, что ни военные неудачи, ни революционная агитация не оказывают серьезного влияния на широкие народные массы, революционеры и их вдохнови­тели евреи, а также тайные сторонники Германии, намерева­ются вызвать общее недовольство и протест против войны путем голода и чрезмерного вздорожания жизненных про­дуктов. В этих видах злонамеренные коммерсанты несомнен­но скрывают товары, замедляют их доставку на места и, на­сколько возможно, задерживают разгрузку товаров на желез­нодорожных станциях.

Благодаря недостатку звонкой монеты в обращении, ев­реи стремятся внушить населению недоверие к русским деньгам, обесценить таковые и заставить таким образом вкладчиков брать свои сбережения из государственных кре­дитных учреждений и сберегательных касс, а металлическую монету, как единственную, якобы имеющую ценность, пря­тать. По поводу выпуска разменных марок евреи усиленно распространяют среди населения слухи, что Русское прави­тельство обанкротилось, так как не имеет металла даже для монеты.

Вместе с тем еврейские агенты повсеместно скупают по повышенной цене серебряную и медную монету. По тем же сведениям, широкое участие евреев в опасной преступной де­ятельности, по-видимому, объясняется стремлением добить­ся отмены черты оседлости, так как настоящий момент они считают наиболее благоприятным для достижения своих це­лей путем поддержания смуты в стране.

Об изложенном Департамент Полиции сообщает Вам для сведения.

И. д. Директора Кафафов.

Второй циркуляр — министерства финансов, по Департамен­ту Окладных сборов гласил:

«Товарищ министра Внутренних Дел, Свиты его Величе­ства генерал-майор Джунковский сообщил Министерству Финансов данный им Губернаторам циркуляр о том, что по поступившим в Департамент Полиции непроверенным све­дениям, германцы, с целью подорвать благосостояние крес­тьянского населения России, намереваются летом настояще­го года произвести в различных местностях Империи по­средством особых машин выжигание хлебов на корню, для чего будто бы подготовляются особые инструктора мер пре­досторожности, в пределах России, якобы распространяются особые листы на немецком языке. По тем же сведениям и в выполнении такого плана принимают участие также немцы, числящиеся в русском подданстве, и привлеченные к этому делу путем подкупа евреи.

Хотя указанные сведения, как сказано выше, не провере­ны, и, возможно, что являются не вполне достоверными, тем не менее, в виду серьезности вопроса, Департамент имеет честь покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, об из­ложенном поставить в известность подведомственных Вам чиновников податного надзора, предложив при этом, в слу­чае, если до них дойдут какие-нибудь по настоящему предме­ту сведения, безотлагательно доводить о том до сведения ме­стной администрации.

Вместе с тем, Вы имеете предложить Податным Инспек­торам и их помощникам при служебных разъездах ознако­мить с содержанием настоящего циркуляра лиц волостной и сельской администрации, указывая при этом на необходи­мость принять безотлагательные и притом самые решитель­ные меры к прекращению вышеупомянутых преступных дей­ствий, если таковые будут иметь место в действительности. Подлинный за надлежащими подписями».

Об этих двух циркулярах был внесен спешный запрос в Госу­дарственную Думу. Первыми, подписавшими запрос, были депу­таты-евреи. Запрос обсуждался в заседании Государственной Думы 8 марта 1916 г. и речи за признание его спешности произ­несли с. д. Туляков и трудовик Вершинин. Спешность была при­нята 91 голосом против 49. За спешность, по-видимому, голосо­вали и крайне правые, представитель которых Замысловский первым получил слово. Он произнес речь совершенно погром­ного характера, причем все время говорил о «жидах» и «жидов­ском запросе».

С. д. Чхенкели крикнул: «хулиган»! Тогда председательству­ющий товарищ председателя Думы Протопопов (ставший впос­ледствии печально известным, как последний министр внутрен­них дел царского правительства) призвал Чхенкели к порядку и предложил исключить его на одно заседание. Это предложение было принято Думой, после чего с. д. Скобелев также крикнул Замысловскому «хулиган» и также был исключен. Против ис­ключения голосовали трудовики и с. д., еврейские депутаты и часть кадетов.

В следующем заседании с объяснениями выступили предста­вители обоих министерств. Товарищ министра Кузьминский за­явил, что циркуляр был выпущен без ведома министра и отменен последним, как только он о нем узнал. Характерно, что хотя ми­нистром финансов был Барк, отнюдь не имевший репутации ан­тисемита, о том, чтобы отменив циркуляр, он принял какие-ни­будь меры против виновников его рассылки — сведений не было. От имени министра внутренних дел выступил сам подписавший циркуляр Кафафов. Он сказал, что сведения, изложенные в цир­куляре, получены были из «высоко авторитетного источника». Было ясно, что он имел в виду Верховное Командование. В свое оправдание он сослался и на то, что и до и после издания этого циркуляра он подписывал распоряжения, предписывающие при­нимать меры к предотвращению еврейских погромов.

После этих объяснений представителей министерств, слово по мотивам голосования получил земец-октябрист гр. Капнист 2-й. Он заявил, что в прениях по бюджету министерства внут­ренних дел он и его друзья осуждали мероприятия, направлен­ные против евреев, но что для запроса он не видит юридических оснований. К тому же прошлое заседание (в котором выступал Замысловский) показало, как опасно такие вопросы возбуж­дать. По этим основаниям и в интересах мира, «мы, сказал он, будем голосовать за отклонение запроса».