Первое кругосветное путешествие на велосипеде: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Местность теперь развивается в холмистую возвышенность, не возделываемую и усыпанную камнями, за исключением тех случаев, когда случайный канал, обеспечивающий ирригационные сооружения, делает возможным постоянное поселение и ограниченный участок пшеничных полей, бахчей и виноградников.

Стоит взглянуть на уже сравнительно большой пройденный участок пути, чтобы сравнить различия, которые проявляются в характерах людей. Говоря коммерческим языком, перс гораздо больше еврей, чем сам еврей.

На маршруте, который часто посещают путешественники, человек, едва знакомый с воровскими повадками страны и текущими ценами, помимо множества мелких изменений, встречается с этими проявлениями почти ежечасно. Владелец жалкой грязной лачуги, имеющий контроль над несколькими тонкими листами хлеба, банкой прогорклого, сливочного масла и дюжиной половозрелых дынь, поражает мрачным, печальным выражением мысли, что у него нет размена, и, следовательно, ему придется принять пятидесяти копеек Хамшерри по одной десятой стоимости. Но таинственная частота этого самого положения вещей и сопровождающее их скорбное выражение, принятое во время обмана покупателя и постоянное отсутствие разменной монеты в Персии, пробуждают подозрения даже в сознании самого доверчивого и непосвященного человека.

В этой части страны развита, специфическая система попрошайничества у владельцев дынь и огурцов вдоль дороги, наблюдая за приближающимся вероятным путешественником, они прибегают к нему с дыней или огурцом, который, как они знают, совершенно непригодны к употреблению. Они выбегают на дорогу и просят путешественника принять его в качестве подарка. Восхищенный, возможно, их очевидным простодушным гостеприимством и, более того, достаточно жаждущий оценить дар дыни, ничего не подозревающий путник предлагает взамен умелому огороднику подходящее денежное вознаграждение и принимает предложенный подарок. Разрезая его, он находит дыню непригодной для чего-либо, и постепенно ему приходит в голову, что он стал еще немного умнее, относительно врожденной хитрости и абсолютной нечестности персов, чем был раньше. Прежде чем день закончится, одна и та же игра, вероятно, будет предпринята дюжину раз.

В дополнение к этим коварным обманщикам иногда встречаются небольшие колонии прокаженных, которые, будучи вынуждены изолировать себя от своих собратьев, находят себе жилище в грубых лачугах или пещерах на обочине дороги и вылазят во всей своей отвратительности, чтобы окружить путешественника жалобными криками о помощи. Некоторые из этих бедных прокаженных выглядят отвратительно до крайней степени. Их скудные покровы из грязных тряпок и лохмотьев ничего не скрывают из разрушительного действия их страшной болезни. Некоторые сидят у входа в свои лачуги, вытягивают руки и жалостно просят милостыню, другие падают в изнеможении на дороге, пытаясь догнать и обогнать прохожего. В этих изгоях нет ничего обманчивого, их состояние слишком очевидно.

К закату я прибываю в Туркоманчай, большую деревню, где в 1828 году был подписан Мирный договор между Персией и Россией, по которому оставшаяся персидская территория Кавказа перешла во вместительную пасть Северного Медведя.

В настоящее время сообщается, что после лишения персов их прав на плавание по Каспийскому морю царь хладнокровно преподал своему любезному другу Шаху практический урок о иронии судьбы, подарив ему яхту.

В поисках караван-сарая я обратился к местному человеку. Этот сообразительный парень ведет меня по узким извилистым дорожкам на другой конец деревни и приводит в лагерь чайного каравана, полагая, что это то, что я ищу. Караванщики направляют меня в chapar-khana, где я и нахожу условия проживания обычной, грубой природы.

Посылая в деревню за яйцами, сахаром и чаем, хранитель чапарханы и конюхи разводят мятый самовар, а после приготовления ужина заваривают чай. Они бедные, оборванные парни, но кажутся беззаботными и довольными. Песня свистящего пара в самоваре кажется пробуждает в их полуцивилизованных сердцах сочувственный ответ, и они начинают петь и веселиться за крошечными стаканами подслащенного чая так же естественно, как моряки в винном погребе морского порта или немцы за бочонком лагера.

Хотя они внешне кажутся веселыми, беспечными парнями, они, однако, не являются исключением из общего числа их соотечественников в отношении мелкой нечестности. Хотя я дал им достаточно денег, чтобы купить вдвое больше продуктов, которые они привезли, кроме того, что пообещал им обычный маленький подарок перед отъездом, утром они предпринимают еще одну попытку залезть в мой кошелек под предлогом покупки еще масла, чтобы приготовить оставшиеся яйца. Есть мелочи, которые можно обсуждать, но они показывают большую разницу между характером крестьянских классов в Персии и Турции. Чапар-хана обычно состоит из огороженного вольера, в котором находится конюшня для большого количества лошадей и помещения для конюшен и привратника. Самый быстрый способ передвижения по Персии - чапар или, другими словами, верховая езда, получение свежих лошадей в каждой чапар-хане.

Местность к востоку от Туркоманчаи состоит из неровной, неинтересной возвышенности, где ничто не меняет монотонность путешествия, до полудня, когда, проехав пять фарсах, я добираюсь до города Миана, известного во владениях шаха из-за ядовитого жука, обитающего в глиняных стенах домов, и считается, что кусает жителей, пока они спят. Говорят, что укус вызывает сильную и продолжительную лихорадку и даже опасен для жизни. Принято предупреждать путешественников о том, чтобы они не оставались на ночь в Миане, и, конечно, я ни в коем случае не был забыт. Подобно большинству из этих якобы ужасных вещей, при тщательном расследовании выясняется, что это больше миф, обладающий некоторой правдивостью и способный воздействовать на творческие умы людей.

Я думаю, что «источнику страха Мианы» будет более подходящим имя «ошибка Мианы». (Томас позволяет себе шутить со словами. В английском «bug-bear» дословно переводится как, жук-медведь и, одновременно имеет понятие «источник страха», а слово «bug» одновременно имеет два значения - жук и ошибка.)

Люди здесь, кажется, имеют хулиганские наклонности в гостеприимном приеме Ференги без сопровождения. Проходя через базар к телеграфной станции, я становлюсь несчастной целью для тайно брошенной дынной кожуры и других нежелательных предметов, от которых нет другого укрытия, кроме дружественных стен станции. Это немного за городом, и до того, как я достиг ворот, дынную кожуру сменяют камни, но, к счастью, без какого-либо серьезного ущерба. Мистер Ф., молодой немецкий оператор, руководит здесь контрольной станцией и сердечно приветствует меня, приглашает разделить с ним его уютные помещения, и призывает меня остаться с ним на несколько дней. Я с радостью приму его гостеприимство до завтрашнего утра.

У мистера Ф. есть брат, который недавно стал мусульманином и женился на паре персидских жен. Он также временно проживает в Миане. Вскоре он приходит к телеграфной станции и оказывается диким человеком из рода харум-скарум (ветреный и безалаберный человек), который расценивает свое превращение в мусульманина и создание собственного гарема как нечто серьезное. В качестве награды за принятие мусульманской религии и становление персидским подданным Шах выдал ему денежное вознаграждение и должность в монетном дворе Табриза, а также присвоил ему звучащий титул Мирзы Абдул Карима Хана. Кажется, что такой стимул доступен каждому Ференги, кто захочет принять шиитскую ветвь ислама и персидское подданство — редкий шанс для хронических бездельников среди нас, казалось бы.

Этот свежий и торжественный переход в ислам, мысленно погружает меня в прелести персидской семейной жизни, и я решительно представляю себя на этом месте, если бы такое было возможно. Представьте себе в костюме опереточного артиста, лишенного всякого уважения к разнице между реальностью и непристойностью и многозначительной неделикатностью, допустимой в свете рампы, а теперь представьте, что это повседневный костюм персидского гарема.

Романтическим вечером владыка гарема обычно отправляется в это характерное учреждение Востока и начинает отгонять скучную заботу, куря кальян и наблюдая за проявлением талантов терпсихоры у его жен или рабынь.

Это не те танцы, к каким мы привыкли, но изящные позы и извивающиеся и вращающиеся тела, словно трепетные птицы, поднятые руки, щелчки пальцами или крошечными медными тарелками, их ноги неподвижны, но они извиваются или изгибаются назад, подобно виноградной лозе, пока их распущенные, скользящие локоны не коснутся земли.

Некоторые персы могут позволить себе роскошь, иметь женские апартаменты, окруженные зеркалами, расположенными под соответствующими углами, так что, наслаждаясь этой демонстрацией способностей своих жен, он оказывается не просто в присутствии трех или шести жен, в зависимости от обстоятельств, но окружен со всех сторон множеством воздушных сказочных нимф, и среди мечтательных паров и успокаивающего пузыря его кальяна может представить себя счастливым - или можно было бы подумать, естественно, несчастным - обладателем ста жен.

Эффект действия зеркал можно представить, конечно, лучше, чем я описал.

«У вас нет одной из этих зеркальных комнат, не так ли?» - спрашиваю я, проявляя свое любопытство, я становлюсь, возможно, довольно дерзким. - «Вы не могли бы провести парня внутрь, замаскировав, скажем под сеюда или...» - «Нихт», - смеется Мирза Абдул Каим Хан. «Я еще не беспокоился о комнате с зеркалами, потому что остаюсь здесь только до следующего месяца, но если вам случится приехать в Табриз в любое время после того, как я приеду туда, найдите меня, и я-буду приветствовать! И принц Ассабдулла, чтобы увидеть ваш велосипед!» У Фаттеха - Али Шаха, дедушки нынешнего монарха, было около семидесяти двух сыновей, это не считая дочерей.

Поскольку сын принца наследует титул своего отца в Персии, многочисленные потомки Фаттех-Али-Шаха разбросаны по всей империи, и принцы безмятежно занимают возвышенное положение в каждом городе, где бы они ни находились. Они часто оказываются на каком-то уютном, но не всегда прибыльном посту при правительстве. Принц Ассабдулла изучил телеграфию и руководит здесь контрольной станцией правительства, получая зарплату значительно меньше, чем агент английской компании. Телеграфная линия правительства Персии состоит из одной нитки, натянутой на покосившиеся деревянные столбы. Она установлена вдоль великолепной английской линии тройных проводов и массивных железных столбов, а контрольные станции построены рядом с английскими станциями, как будто персы были достаточно робкими в отношении своих собственных способностей телеграфистов и предпочитали прижиматься, и быль так как были под защитной тенью английской линии. У принца Ассабдуллы есть старший брат, который является губернатором Мианы и который приезжает, чтобы увидеть велосипед днем. Они оба кажутся симпатичными и приятными парнями.

Когда дневная жара сменилась прохладным вечером, и луна выглядывает из-за высокой горы Кофлан-Коо, расположенные неподалеку к востоку, мы направляемся в большой фруктовый сад на окраине города, и, сидя на крыше здания, предаемся сочному пурпурному винограду размером с грецкие орехи и грушам, которые сами тают во рту. Мирза Абдул Карим Хан играет на губной гармошке, а принц Ассабдулла поет персидскую песню о любви. Рощи тополей шепчут в ответ на легкий ветерок и играют в прятки с золотым ликом луны, а горы приобретают мрачный, нечеткий вид. Это сцена невероятной красоты, характерна для персидской лунной ночи.

После этого мы посещаем дом Мирзы Абдул Кирим Хана, чтобы покурить кальян и выпить чаю. Его любимая жена, которую он научил реагировать на чисто европейское имя «Рози», пополняет и зажигает кальян, давая ему несколько предварительных пыхтений, чтобы раскурить его, прежде чем передать его мужу, а затем разносит нам бокалы подслащенного чая из самовара. Из уважения к ее зятю Ференги и ко мне, Рози надела прозрачное покрывало поверх вышеупомянутого внутреннего костюма персидской женщины.

«Она прекрасная танцовщица», - восхищенно говорит ее муж.

«Мне хотелось бы, чтобы вы увидели, как она танцует этим вечером, но это никак нельзя. Сама Рози не против, но это наверняка просочиться наружу, а Миана - довольно фанатичное место, и тогда моя жизнь здесь не будет стоить много», - и хан небрежно щелкнул пальцами.

Ужин накрывают в телеграфной станции. Принц Ассабдулла приглашен и приходит со своим слугой с несколькими огурцами и бутылкой арака. Принц, будучи подлинным мусульманином, по религиозным соображениям не может потворствовать своим удовольствиям. Следовательно, он потребляет огненный арак, предпочитая его легкому и безвредному местному вину. Такова извращенность человеческой натуры.

Два принца и Хан едут скачут галопом рядом с велосипедом, когда я выезжаю на восток из Мианы. Они сопровождают меня до предгорий, ведущих к перевалу Кофлан Ку, и, желая мне приятного путешествия, снова поворачивают головы своих лошадей домой. Добравшись до самого перевала, я обнаружил, что это чрезвычайно крутой подъем, но довольно легкое восхождение по сравнению с множеством горных перевалов в Малой Азии, потому что поверхность достаточно гладкая, а к вершине ведет древняя каменная дорога.

Новый и восхитительный опыт ждет меня на вершине перевала. Вид на запад - это откровение горных пейзажей, совершенно невероятный и новый в моем опыте, который сейчас вряд ли можно назвать неизменными. Я, кажется, полностью возвышаюсь над поверхностью земли и смотрю вниз сквозь прозрачные, неземные глубины на сцену вечно меняющейся красоты. Пушистые тучки лениво плывут над долиной далеко под моей позицией, создавая на ландшафте панорамную сцену с постоянно меняющимися тенями. Сквозь эфирные глубины, так чудесно прозрачные, серовато-серые предгорья, извилистые ручьи, окаймленные зеленью, и Миана с ее мечетями с голубыми куполами и изумрудными садами представляют собой фантастический облик, как будто они сами плывут в нижних слоях пространство, и постоянно изменяются.

На явно недоступной скале на севере возвышается древний оплот грабителей, господствующий над перевалом. Это естественная крепость, требующая от человека лишь нескольких последних штрихов, чтобы сделать ее неприступной в те дни, когда было возможно сохранять цитадель грабителей. Из-за того, что его стены и зубцы в основном возведены природой, персидское крестьянство называет крепость Perii-Kasr, считая, что она была построена феями. Спускаясь по восточному склону, я спугнул серую ящерицу, почти такую же большую, как кролик, греющуюся в солнечных лучах. Она бодро скрывается в скалах, будучи побеспокоенной.

Пересекая Сефид Руд на полуразрушенном кирпичном мосту, я пересекаю следующий ряд невысоких холмов, в породе которых я замечаю обилие слюды на поверхности. Затем спускаюсь на широкую, гладкую равнину, простирающуюся на восток без каких-либо высоких возвышений насколько хватает зрения. На этой равнине без крова меня настигает яростный ураган. Он внезапно наступает с запада, скрывая еще недавно видимые горы Кофлан Ку за чернильной завесой, наполняя воздух облаками пыли, и в течение нескольких минут делает необходимым прижаться к земле, чтобы не быть унесенным ветром.