Первое кругосветное путешествие на велосипеде: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже до завтрака я покидаю город у Порт-Даумесюль и еду по окрестностям в сторону Винсенна и Жонвиля, крутя педали под звуки боевой музыки. Дороги в тридцати милях к востоку от Парижа не такие, как в Нормандии, но местность, по большей части ровная, миля за милей, лига за лигой, дорога проходит под кронами тополей и платанов, которые поднимаются, как изумрудные стены природной архитектуры, которые украшают довольно однообразные участки местности. Деревни мало чем отличаются от нормандских. Однако, церкви не имеют красоты нормандских церквей, и являются, по большей части, массивными зданиями не претендующими на художественную архитектуру. Священники, похожие на монахов — характерная черта этих деревень. Когда я проезжал по узким извилистым улочкам Фонтене, я проезжал под массивной каменной аркой и оглядываясь, наблюдал за священниками в капюшонах, и всем, что меня окружало и можно легко было представить себя перенесенным в средневековье. Одна из этих маленьких французских деревень, оказалась самым бесперспективным местом, где может найти еду голодный человек. Нужно было проехать вдоль всей деревни, чтобы найти хоть какие-то видимые доказательства, чтобы подбодрить заголодавшего. Всё, что могло привлечь — это пара четырех фунтовых батонов в одном из запыленных окон и печальные католическое распятие и другие церковные принадлежности в другом.

Здешних крестьян тоже нельзя сравнивать с нормандскими. Хоть у них на штанах не меньше заплат, чем у нормандцев, но ни не достигли такого мастерства, чтобы производить столь же живописный эффект, что и в Нормандии. Обычный костюм — почти неизменный бесформенный и мешковатый вельвет, самого непривлекательного вида.

Хорошо знакомая аксиома о манящей тропе, по которой обязательно заблудишься, как нельзя лучше соответствует дорогам Франции, в прочем, как и везде. Вскоре, после того, как я покинул старинный город Провен, меня соблазнила великолепная дорога, вдоль которой бормотал извилистый ручей, которая, казалось, ведет в нужном направлении. Но, скоро я оказался в пересеченной местности, среди крестьянских хозяйств, владельцы которых мало представляли мир за пределами родных земель. В четыре часа я осознал, что еду по холмистым виноградникам в сторону Виленокса, города, удаленного от моего правильного маршрута на несколько километров. Откуда дюжина километров хорошей дороги привела меня в Сезанн, где «отель де Франсе» предложил мне очень хорошие условия проживания. После table d'hote (общий стол, фр.) зазвенели колокола старинной церкви. В такие времена, когда я в путешествии начинаю сбиваться с пути, я всегда просто прихожу в церковь и сажусь. Кажется, в службе нет ничего особенного. Единственная незнакомая мне черта: человек в странной форме, напоминающей парижскую жандармерию: кокарда, пояс, сабля и все такое... В дополнение к этому он нес большую трость и длинных посох с бронзовым навершием напоминающим абордажный наконечник прошлого века.

Ночью шел дождь. Однако, гравийные дороги от дождя не размываются, а наоборот становятся лучше. И, расстояние около шестидесяти пяти километров от Сезанна, через Шампань и далее Витре-ле-Франсе было самым приятным участком дороги, какой только можно представить.

Внешне местность напоминает вздымающиеся прерии Западной Аойвы, а дороги почти так же идеальны, как асфальтовый бульвар. Холмы имеют равномерный наклон, благодаря чему на них вполне можно въехать, а уж спуск доставляет такое удовольствие, какое только можно вообразить. Возбуждение от такой езды можно сравнить разве что с катанием с гор на канадских санях. Впереди, перед тобой простирается ровный спуск, длинной километра два. Хорошо понимая, что сверху до низу нет ни выбитого камня, ни опасного места, даешь разгон всегда готовому к скорости стальному коню, все быстрее вращаешь колесо, до тех пор, пока объект на обочине дороги не станет нечетким призраком, и ждешь, когда они мгновенно пролетят мимо. И понимаешь, что любая встреча с препятствием и ты превратишься из человека в небесную ракету, а затем сразу наступит быстрый переход в мир иной. Дикий крик крестьянина в голубой рубахе, возгласы страха нескольких женщин у коттеджей, доносятся до слуха, когда проносишься мимо, словно вихрь. В следующий момент достигаешь нижней точки спуска с такой скоростью, что инженер Летучего Голландца стал бы зеленым от зависти.

Иногда, ради разнообразия, я пристраивался бесшумно за спиной какого-нибудь крестьянина и ехал без звука до тех, пор, пока, он почувствовав меня не оборачивался бы и на нем не подскакивала шляпа, а сам он, увидев настолько близко странную машину не отскакивал на обочину и не падал на землю. Потому что, велосипедиста и велосипеды во Франции, за пределами крупных городов совершенно не знакомы населению.

Витри ле Франсуа — очаровательный старинный город в долине реки Марна. В средние века это был очень укрепленный город, рвы и земляные валы сохранились и теперь. Даже сейчас, единственный въезд в город проходит через старые разводные мосты и железные ворота с цепями и т. д. Они всё еще рабочие и, при желании, мосты можно поднять, ворота запереть и перекрыть въезд врагам, как и в прежние времена. Однако рвы теперь используют для судоходства между Марне и каналом Рейн и предполагается, что старые разводные мосты теперь всегда открыты.

Сегодня воскресенье - а воскресенье во Франции равносильно празднику - следовательно, Витри ле Франсуа, будучи довольно важным городом и одним из деловых центров процветающей и густонаселенной долины Марне, имела сегодня все проявления циркового дня в американской аграрной общине. На рыночной площади возводили несколько павильонов, владельцы и представители двух передвижных театров, кинетоскопы, дюжина разных азартных игр соперничала друг с другом шумными представлениями.

Как и любая другая трасса в этой части Франции, Марне и Рейн-канал окаймлены аллеей тополей, которые с соседних вершин видны извилистыми линиями вдоль прекрасной долины на многие мили, что дает удивительно красивый эффект.

К востоку от Витри ле Франсуа дороги портятся, и оттуда до Бар-ле они уступают любым доселе встречавшимся во Франции. Тем не менее, с американской точки зрения, это очень хорошие дороги.

В пять часов я въезжаю в Бар-ле-Дюк, пора подводить дневные итоги. Без каких-нибудь лишних усилий, с 8-30 утра я преодолел почти 160 километров, или около 100 английских миль, несмотря на часовую остановку в Витри ле Франсуа на обед.

Бар-ле-Дюк, видимо, довольно значительный деловой центр, удобно расположенный в долине реки Орнайн, притока Марне. Русло извивается по плодородной долине, между холмов, которые каждую осень источают знаменитые красные вина регионов Мёз и Мозель.

Ночью разразился сильнейший ливень с градом. В результате чего, дорога ведущая на восток перестала быть той, которая доставляет удовольствие от катания. Более того, дорога вдоль реки могла бы сохраниться и получше. Как в каждом крупном городе Франции, в Бар-де-Люк было весьма сильно заметно военное присутствие.

После одиннадцати километров проскальзываний и подскальзываний раскисшая глинистая дорога приводит меня в деревушку Тронвиль, где я останавливаюсь, чтобы отыскать что-нибудь перекусить. Перспектива найти еду на этой улице оказывается бесперспективной. Единственное, что я смог углядеть, это несколько стеклянных банок с остатками разнообразных конфет. Войдя в помещение я узнал, что кроме конфет и изюма, женщина может мне предложить всего лишь коробку коричневого вафельного печенья. Мне показалось это, мягко говоря несущественной едой, для человека который вместо завтрака проехал одиннадцать километров по скользкой глине без еды. Неуверенный в их составе, и памятуя о том, как я чуть не позавтракал сушеными дрожжами в Мантесе, я принимаю меры предосторожности и выбираю один, чтобы попробовать, прежде, чем купить горсть. Но, еще одно движение моей руки к коробке, чтобы показать сколько именно мне нужно, продавщица рассматривает, как желание попробовать не одно печенье, целую горсть и она проворно отодвигает коробку от меня. При этом хозяйка выглядит довольно злой и не сильно заинтересована в таком клиенте. Предъявляю пол франка, и поспешно спрятав деньги, осторожная женщина взвешивает нужное количество, а потом, я замечаю, что она добавляет еще несколько штук сверху, видимо в качестве компенсации мне за незаслуженное подозрение. В то время, как я наслаждался своей воздушной покупкой, начинается дождь и яростный град. Непогода продолжается почти весь день, вынуждает меня, без всякого на то моего желания, искать ночлег в Тронвилле. Деревня представляет из себя скопление каменных домов и конюшен, характерной чертой которых являются кучи навоза и виноградные лозы. В другом конце деревни мне удалось найти жильё и все, на что можно было рассчитывать в таком богом забытом месте.

Следующий день тоже был дождлив, и глинистые дороги речной долины были совершенно не привлекательны для езды. Однако, речи о том, чтобы остаться в Тронвилле еще на один день быть не могло. Поскольку, среди прочих приятностей этого места, главным деликатесом за столом являлись вареные улитки. Большие неуклюжие улитки добываемые на окрестных холмах. Хотя я не против многих лакомств, но этих улиток я решительно перечеркиваю. Я выехал в сторону Тоуль. Дороги, как и ожидалось, были мало приятными для катания. Однако, сама увитая виноградниками, небольшая долина, в каплях дождя была бесподобна и я получал удовольствие несмотря на грязь на дороге и плохую погоду. По пути вниз по долине, я встречаю артиллерийскую батарею, едущую из Тоуля в Бар-ле-Дюк или какой-то другой населенный пункт на западе. И если есть какая-то сила, которая может привести в замешательство и уничтожить боевой дух, то это я и мой велосипед.

Когда я беспечно поравнялся с ними, лошади шедшие впереди стали поворачивать и уходить с дороги. За ними и лошади офицеров, а затем и все лошади в колонне заражаются этим беспокойством. Я, конечно, спешился и ретировался, но не смутился. Эти лошади не обучены даже на половину. По дороге идущей в Ковентри, я так же встретил английскую артиллерийскую батарею. Но, английские лошади не реагировали на меня, даже, если я проезжал совсем близко к ним и не было никакой сумятицы.

На границе между Орнайской и Мозельской долинами дороги становятся более холмистыми, но менее грязными. Погода продолжает демонстрировать свой дождливый и неуравновешенный характер. Не доезжая Войда, я вновь заплутал на неверной дороге. Крестьянство в этих местах сохранило живое воспоминание о прусаках, и мой шлем оживлял их память. Частенько, когда я останавливался спросить дорогу, первым словом был краткий вопрос: «Прусак?» Следуя указаниям трех разных крестьян, я плутаю грязными тропами между виноградников, и наконец-то выехал на главную дорогу в Тоул. После двух часов блужданий по непроезжим проселкам, я стал понимать, насколько я в долгу у милитаристских потребностей французского правительства в великолепных шоссе Франции. Особенно среди этих холмов и долин, где естественные дороги совсем плохи.

Следуя вдоль Мозельской долины, к вечеру я достиг города Ненси, и мне, кажется, повезло найти отель, где до некоторой степени понимали английский язык. Ненси считается одним из самых красивых городов Франции. Но, я оставался в нем лишь ночь, и довольно долго утром, потому что мне нужно было поменять немного денег на немецкие, потому что сегодня я пересекал границу. Я проезжаю город Люнневиль, который совсем недалеко от границы. Военное присутствие здесь затмевает всё остальное. Даже чучела на полях — фигуры военных с деревянными мечами, которыми они угрожающе размахивают при каждом дуновении ветра. Самый слышимый звук — бах!-бах!- бах! - выстрелы орудий солдат, тренирующихся в лесу. Кажется, даже в воздухе присутствует что-то воинственное, потому что каждая собака в каждой деревне, мимо которой я проезжаю начинает гнаться за мной. Я еду, а какая-то сумасшедшая дворняга кидается на ухабе мне прямо под колесо и уже не успевает убраться с дороги. Это был самый опасный эпизод с момента, как я выехал из Ливерпуля. Хотя, и собака и человек больше испугались, чем пострадали.

В шестидесяти пяти километрах от Нанси я пообедал в пограничном городе Бламонт. Дорога становится более холмистой, и на небольшом расстоянии от Бламонта, проходит как будто меловая линия, западная часть которой аккуратно подметена, а восточная — нет. А когда мне попался по пути дорожный рабочий, я заметил, что на его фуражке нет таблички со словом «Cantonnier» (дорожный рабочий, фр.) , и я понял, что перешел границу на территорию кайзера Вильгельма.

Моё путешествие по милой Франции было в равной степени интересным и поучительным. Хотя, боюсь, что уроки вежливости, которые я извлек из этой поездки весьма поверхностны. "Bonjour, monsieur" и "Bon voyage", может обозначать не больше, чем «если я тебя больше не увижу, ну, привет!» в Америке, но, безусловно, звучит более приятно и музыкально.

Однако, за столом, я чувствовал, что я блистал манерами. Ибо, вот! Французы едят суп с носика ложки. Правда, есть суп с носика ложки удобнее, чем с борта, но я инстинктивно чувствовал своё превосходство.

Французские крестьяне, почти все без исключения, приходили к выводу, что блестящие никелированные части моего велосипеда выполнены из серебра. И, по видимому, считали его наездника миллионером. Но когда я показывал им заднее колесо или как вращаются педали, они проявляли крайнее удивление.

Венцом славы французского пейзажа, безусловно, являются великолепные аллеи тополей, которые пересекают страну во всех направлениях. Они извиваются вдоль дорог, железных дорог, каналов и долин. Выстраиваются, как часовые вдоль бровок далеких холмов. Без них, французские пейзажи потеряли бы и половину своего очарования.

Глава 6. Германия, Австрия и Венгрия.

Несмотря на то, что еще четырнадцать лет назад (1871) Эльзас был французской территорией, население здесь отличается от французской стороны. Для меня наиболее желанным оказалось их лингвистическое превосходство над людьми на французской стороне. Я задержался в Саарбурге всего на пол часа, но, уже два человека обратились ко мне на моем родном языке. И в Пфальцбурге, небольшом городе, где я остановился на ночь, повторилось тоже самое.

Еще не проехав и тридцати километров по территории Германии, я встретился с тем, с чем ни разу не повстречался во Франции. Дерзкий возница, на узкой дороге в пригороде Саарбурга, отказался осадить своих лошадей, которые повернулись на мою сторону дороги и заставил меня спешиться.

Тренирующиеся солдаты, солдаты стреляющие по мишеням, солдаты марширующие группами во всех направлениях постоянно попадаются мне на глаза при приближении к Пфальцбургу. И хотя, здесь, кажется меньше слышится военных барабанов и медных труб, чам во французских гарнизонах, но нет ни одного поворота на улице, чтобы не слышался мерный тяжелый топот военных, которые приближаются или удаляются. Похоже, эти вояки шагают быстрее и ритмичнее, чем французы, которые всегда идут более усталым и понурым шагом. Хотя, часть впечатления можно отнести на счет довольно широких и неприглядных французских штанов. Нельзя наблюдать за этими крепкими немецкими солдатами без убеждения, что в суровых условиях войны, они уступят разве что солдатом моей страны.

В маленьком гостевом доме в Пфальцбурге люди, кажется, понимают и предвосхищают гастрономические особенности англичанина. Впервые, после отъезда из Англии, мне подали на обед отличный стейк и чай.

Следующим, дождливым утром, я ехал по холмистой местности к Саверну, городу приятно расположившемуся за этими темными лесистыми холмами, которые образуют восточную границу долины Рейна. Дорога хорошая, но холмистая и на несколько километров до Саверна круто вьется среди сосновых лесов. В долине местами попадаются приятные деревеньки, раскинувшиеся, как на удивительно красивой картине. Руины нескольких старинных замков на соседних холмах добавляют очарования, а так же романтическую ноту.