«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давно здесь ходим, — караванщик развел руками.

— А почему здесь, если не секрет? Почему не по главному тракту?

— Тише, спокойнее, да и красивее, что ли. Особенно на рассвете и на закате. Там, вдоль реки тоже есть на что посмотреть, но я, Гленард, как-то привык к этим пустынным пейзажам. Здесь мне спокойнее.

— А говорят, что здесь всякие странные вещи иногда творятся. Люди пропадают, звери странные бродят. Не боитесь?

— Всякое бывает… — старик пожал плечами. — Многое здесь творится, многое случается.

— Расскажите, пожалуйста, очень интересно.

— Хм… Ну, ладно. С чего бы начать? Ну, скажем, есть здесь единороги.

— О, единороги мне нравятся, — вставил слово Витан, — они красивые.

— Это у вас, на севере, в лесах они красивые, — усмехнулся Сармад. — А у нас здесь не лошадки с изящными винтовыми рогами, спутники юных девушек и дриад, а огромные злобные зверюги с рогом на носу. Нрав у них суровый, бегают быстро, вот только зрение у них плохое. Но это не их проблемы, а ваши — только успевайте отскочить. Обычные звери людей редко трогают, только если охотиться на них или детенышей потревожить. Но есть один страшный зверь, всем зверям зверь. Зовут его Каркаданн, обитает он в самой дикой части пустыни, потому как ни с какими другими зверями ужиться не может. Гигантская черная зверюга размером с трехэтажный дом. Когда он бежит, земля трясется так, что кажется, будто землетрясение случилось. А может, землетрясения от него-то и случаются. Глаза у него огненные, а в пасти не простые зубы, а огромные страшные клыки. И дым из пасти идет. Питается и людьми, и лошадьми, и даже другими единорогами. Всех бы сожрал, ненасытный, если бы его перии не сдерживали. Он только их и слушается, а они его держат подальше от людей и других зверей. Но кто перий обидит, тому они дорогу запутают и приведут прямо к логову Каркаданна, а оттуда живым никто не уходит.

— А перии — это кто? — заинтересовался Гленард.

— Перии — это духи воды, воздуха и огня. Выглядят, как прекрасные молодые девушки. Когда-то они любили проводить время с людьми и много им помогали. Старые народы этих мест, говорят, с ними дружили. Но потом пришли эти люди с севера, кадирцы, и решили перий себе подчинить, обижать их стали. Перии сначала не понимали, за что их обманывают и преследуют, а потом обиделись, озлобились и ушли подальше от людей. Кто просто прячется, а кто людям мстит жестоко и кроваво. Нынче считается, что встретить посреди пустыни одинокую красивую девушку — это очень не к добру. Но некоторые смельчаки ищут перий специально. Пытаются их очаровать, чтобы получить богатство. Перии, они всё ж таки добрые внутри, пусть и обиженные. И владеют секретами сотворения драгоценных камней. Любят они их очень, девочки всё-таки. Те, что из огня сотворены, носят рубины. Воздушные предпочитают сапфиры. Ну, а водные девы любят изумруды, вон, такие, как моя Хисса носит.

Гленард улыбнулся, невольно остановив взгляд на девушке. Та улыбнулась в ответ, уже не так смущенно, как раньше.

— Всякие другие опасности здесь есть, — продолжил Сармад. — Мантикоры — это львицы с лицом женщины и хвостом скорпиона. Жуткие, вредные и злобные твари. Им надо над жертвой сначала поиздеваться, посмеяться, загадки каверзные позадавать. А потом они путника всё равно ужалят хвостом и сожрут. Самые страшные из них — те, у которых еще и крылья орлиные есть. Тех не увидеть и не услышать, пока они пред тобой не упадут с неба. А тогда уже бежать поздно. И никого не боятся, только птицу Рух. Есть здесь такая птица, огромная, как двадцать орлов. Живет в горах к востоку и к югу отсюда. Может целую лошадь утащить вместе с поклажей или даже единорога. Но на людей обычно не нападает, а вот мантикор люто ненавидит, уж не знаю за что. Впрочем, здесь ее не встретить, она так далеко от гор не улетает. Только в горах живет. Как, впрочем, и дэвы.

— Девы?

— Дэвы. Через «э». Это такие маленькие, в половину человеческого роста, человечки. Живут в горах и в подземных пещерах на юге, в горах Хафар.

— Интересно, а у нас на севере есть очень похожий народ бьергмесов. Это…

— Я знаю, кто такие бьергмесы, Гленард, — мягко остановил его Сармад. — Возможно, дэвы их дальние родственники. Вероятно, смешанные с зоргами. Но если ваши бьергмесы умны, талантливы и трудолюбивы, то с дэвами всё наоборот. Они дикие, ленивые и злобные. Только и умеют, что пиво варить и плодиться без остановки. Для чего часто похищают человеческих женщин, очень их любят. Для южных племен это большая проблема. Они даже временами облавы на дэвов устраивают, выкуривают их из пещер. Только они же, как тараканы — их давишь, а они всё новые и новые появляются. Счастье, что от гор не отходят и в цивилизованные места не лезут, вроде Хадика. Там им быстро отпор дают. А вот на юге Майира или в Альхудуре — это настоящая головная боль.

— Так кто же тогда здесь путников поедает и кровь выпивает, как говорят? На мантикор не похоже, на Каркаданна тоже, Руха здесь нет, как и дэвов. Или это просто сказки?

— Не сказки, Гленард, — караванщик посерьезнел. — Совсем не сказки, своими глазами эти трупы видел. Это гули творят.

— А кто такие гули?

— Здесь надо углубиться немного в историю. Когда-то, давно по людским меркам и совсем недавно по меркам звезд, к юго-востоку отсюда, в самом центре нынешней пустыни, стоял прекрасный город Альталуг, город миллиона колонн и миллиарда драгоценных камней. Только тогда никакой пустыни здесь не было, а была богатая плодородная земля, покрытая прекрасными садами, цветущими лугами и богатыми полями. Альталуг был центром этих земель, и многие полудикие племена, бродившие по степям — и люди, и зорги — хотели туда попасть. В основном, с целью пограбить. Но сделать это они не могли, потому что большинство жителей Альталуга были не людьми. Точнее, частично они были людьми, но были они также и магами. Души их были разделены на две части. Это непросто объяснить. В старых легендах говорят, что у каждого из нас душа находится не в нашем теле, а где-то еще, воедино с богами, которые сами все объединены в единого бога. А душа в нашем теле — это лишь отражение настоящей нашей души, как в зеркале. Но мы не ощущаем связи с настоящей душой, поэтому считаем нашей единственной душой ту, что в нашем теле. Маги же, захиры, как их называют здесь, не только ощущали связь со своей истинной душой, но и могли воздействовать на нее, изменяя реальность через тот, небесный, мир.

— Любопытная концепция.

— Она гораздо сложнее, но для рассказа у костра и такая версия сойдет. Ну, так вот, говорят, что могли эти захиры творить невероятные вещи. Возводить и разрушать дворцы по одному своему взгляду. Лечить и убивать одним движением. Перемещаться мгновенно, куда угодно. И жили они многие сотни лет. Самым же сильным захиром был их предводитель Джалил Маджид. Не уверен, что его действительно так звали. У него было много имен, которые теперь забыты, и часть которых забыл он сам. Говорят, что ему было тридцать тысяч лет, и что он был самым первым захиром, первым учеником богов. Но, так или иначе, на этой земле его помнят под именами Джалил Маджид или Захир Джалил. Он долго правил захирами, но потом он стал заниматься такой магией, которую другие захиры не могли принять. Он стал злобным и жестоким. Недовольство росло. Сначала Джалил Маджид просто уничтожал противников, явно или тайно. Но потом противников стало слишком много, и они смогли поймать Джалила в ловушку. Убить его они не смогли или не захотели. Они его просто изгнали из Альталуга, запретив возвращаться. Уходя, он проклял их. Он предсказал, что мир навсегда изменится, Альталуг превратится в пустыню, а все захиры навсегда погубят свои истинные души. И ушел. Это было ровно за три года до Падения Звезды.

— И тогда произошла катастрофа…

— Именно так. И наступил тогда, как говорят, Полный Звездец. Естественно, я не знаю, было ли Падение Звезды вызвано магией Джалила Маджида, или он просто его предвидел, но всё случилось именно так, как он предсказал. Говорят, что захиры пытались предотвратить катастрофические последствия Падения, пытались сотворить какое-то невероятно сильное и невозможно сложное волшебство, чтобы спасти наш мир. Но то ли не смогли, то ли перенапряглись, то ли что-то пошло не так… Альталуг был полностью уничтожен в одно мгновение, а все его окрестности превратились в бесплодную пустыню. Люди все погибли. А захиры изменились. Их тела погибли, но их души, истинные души, были вырваны из Абсолюта и превратились в странных призрачных существ, вселившись в местные силы природных стихий и став тем, что здесь называют «джиннии». Часть джинниев стала периями, о которых я уже говорил. Часть — мрачными и нелюдимыми ифритами, духами подземного огня. А остальные, большинство, превратилось в гулей. Эти джиннии могут воплощаться лишь ночами и испытывают непреодолимую жажду человеческой крови. Для некоторых из них это было так ужасно, что они удалились глубоко в подземные пещеры, где томятся в мучениях, охраняемые ифритами. Остальные решили остаться и бродят по этой пустыне, принимая ночами вид обычных людей: караванщиков, торговцев, разбойников, прекрасных женщин. Они подманивают путников к себе, не вызывая подозрений. А утром жертв находят без единой капли крови или же не находят вообще.

— Звучит жутко, — Гленард поежился. — Причем, это настолько хорошо проработанная история, что что-то в ее основе наверняка действительно правдиво. Возможно, здесь, и правда, существовал город, разрушенный при Падении Звезды. В рассказы про гулей-вампиров я, конечно, не верю, но то, что здесь небезопасно — это очевидно. Возможно, люди просто придают мистический оттенок смертям от рук разбойников и когтей животных.

— Я сам видел эти трупы, — Сармад пожал плечами. — В них действительно не было крови. И даже падальщики к таким трупам не прикасались. Словно что-то чувствовали. К счастью, по пустыне, в основном, ходят люди не слишком хорошие. Воры, убийцы, бандиты, контрабандисты. Если гули их убивают, то никто не жалеет.

— Но вы же тоже здесь ходите, мухтарам Сармад, — справедливо заметил Гленард.

— Ну, меня гули не трогают. Может, я недостаточно плохой человек для того, чтобы привлечь их внимание. Как думаете, Гленард?

— Уверен, что так, Сармад. Жуткая история. Двоякое впечатление — и жалко этих захиров, и мерзко от того, во что они превратились. А что стало с Джалилом Маджидом?