— В этот раз я не вру, Гленард, поверь, — взмолился Тадеш. — Да, я поступал отвратительно, но не в этот раз.
— Ладно, допустим, — Гленард снова сел и задумался. — Ты уверен, что про тебя не знает Гедеминас?
— Был уверен… А почему ты спрашиваешь?
— Он меня горячо убеждал в реальности стрыги. И в том, что ее нужно непременно убить, причем, желательно, на расстоянии, не рассматривая пристально. Если он вдруг узнал о том, что в крипте скрываешься ты, и захотел тебя убить нашими руками, то это прекрасно укладывается в картину такого замысла. Мы бы убили чудовище, и только потом обнаружили бы, что это ты. Собственно, так чуть было и не произошло.
— Гедеминас… Подумай вот о чем, Гленард. Убийства продолжаются уже несколько лет. Среди убитых исключительно союзники Гинтаре, Ядвиги и Дайны. Теперь и сама Дайна. Никто из союзников Гедеминаса и Руты не пострадал. Почему? Может, потому что за убийствами стоит Гедеминас? Он хитрая тварь, почище меня, может пойти на что угодно.
— Я просто балдею от вашей семейки, — Гленард усмехнулся. — Ну, скажем, барон Марюс ан Молис. Некоторые злые языки называют его не только союзником, но и любовником твоей жены. У тебя тоже вполне был мотив его убить.
— Он действительно был любовником Гинтаре. Мы с Гинтаре уже давно не делили одну спальню. У меня свои любовницы, та же Дайна, у нее свои любовники. Что не мешало нам одинаково сильно любить наших дочерей и помогать друг другу во всём. Я бы не стал ей вредить, Гленард. У меня не было претензий к Марюсу. Но Марюс пользовался большим уважением среди баронов Зведжина, и он категорически настаивал на том, что у сына Руты и Гедеминаса нет никаких прав на герцогский титул. Его гибель ослабила и Гинтаре, и Ядвигу, а вот позиции Гедеминаса усилили.
— Но стрыга же, вроде, убивала и простых людей. Не связанных с борьбой за трон Рауды.
— Если ты внимательно изучишь деятельность этих людей, Гленард, то найдешь общую закономерность: они все либо давали деньги в долг, либо держали игорные заведения. У Гедеминаса огромные долги. Он игрок и плохой, но чрезвычайно азартный. Он хотел залезть своей лапой в герцогскую казну, чтобы расплатиться, а потом, когда всё затянулось, понял, что проще избавиться от кредиторов.
— Я подумаю об этом, Тадеш… — Гленард потер усталые глаза. — А скажи мне, кстати, для полноты картины. Все эти разговоры про вашу любовную связь с Ядвигой, про вашу дочь Владду, которую проклял твой отец, и которая якобы умерла, чтобы стать стрыгой. Про то, что ты убил из-за этого старого герцога Алджиса. Ну, и про то, что сын Ядвиги Раймунас на самом деле от тебя, а не от барона Арнаса ан Биржис. Это всё правда?
— И да, и нет, Гленард, — Тадеш смутился и почесал затылок. — Ладно, скажу, как есть. Мы действительно любили друг друга с Ядвигой. И постель делили не раз. Она была моей первой женщиной, я был ее первым мужчиной. Но вот никакой дочери Владды у нас не было, ни мертвой, ни живой. У нас была сестра Владда, самая младшая из нас, младше Руты. Она умерла в младенчестве, когда мне было пятнадцать, а Ядвиге, соответственно, шестнадцать. Возможно, это и породило слухи. Владда похоронена здесь, в крипте, если хочешь, я потом тебе покажу. Но это не наша дочь. Мы знали, откуда берутся дети, и были осторожны.
— А отца ты убил?
— Нет, Гленард. Он умер почти естественной смертью. Хотя, возможно, я его к этому и подтолкнул, и это один из моих величайших грехов, а их у меня немало. Мы много спорили, ругались, я его изводил, он изводил меня. Но я был молодой и сильный, а он был уже старый и больной. Я его не убивал, но, думаю, что я приблизил его смерть нашими постоянными ссорами. Что касается Раймунаса… А, что там… Да, он мой сын. Один раз, Гленард. Один раз после долгого перерыва мы с Ядвигой переспали. Был праздник начала лета, мы оба немного выпили, танцевали, и тут на нас нахлынуло. Это было страстно, горячо, потрясающе приятно и глупо. Мы были слишком беспечны, забылись, и Ядвига забеременела. Может, мне как раз этого и хотелось. Может, и ей этого хотелось… Как бы то ни было, но мы заключили договор с бароном Арнасом. Его дела были весьма плохи, поэтому лишняя пара тысяч золотых ему не помешала. Он должен был признать Раймунаса своим сыном, но не успел. Предвосхищая твой вопрос, я его не убивал. Я знаю эти слухи, но нет. Шторм. Судьба. Воля Богов. Или их кара.
Тадеш замолчал. Все тоже молчали, задумчиво смотря на пляшущие на камнях тени.
— Чем больше я знакомлюсь с твоей жизнью, — Гленард, наконец, поднял глаза на Тадеша, — тем больше я поражаюсь. Мне хочется схватиться за голову и бежать как можно дальше от тебя, как от заразной болезни. Я даже не знаю, то ли ты своими руками разрушил свою жизнь и жизни всех людей вокруг тебя, то ли ты просто являешься центром какого-то невероятного приключения. Про тебя надо книги писать Тадеш, с выводами и с моралью в назидание юношам и девицам.
— Пожалуй, ты прав, — Тадеш усмехнулся. — Если выживу, засяду, пожалуй, за мемуары. Лишние медяки никогда не помешают.
— Не забудь прислать мне экземпляр, — Гленард усмехнулся в ответ. — Что мне с тобой делать-то? Формально я должен тебя арестовать и отвезти в столицу пред очи Императора, а потом казнить. Однако тогда ты вряд ли напишешь свои интересные мемуары, а я уже настроился их прочитать.
— Помоги мне защитить мою семью, Гленард, прошу тебя. Помоги остановить убийства. Найди и накажи виновного. Помоги разрешить это чертово противостояние между моей женой и моими сестрами. Помоги, умоляю тебя! А потом, делай, что хочешь. Хочешь казнить — я сам голову на плаху положу. Или хочешь, сам своим ножом себе вены вскрою. Захочешь посадить в подземелье — сажай. Захочешь снова выслать меня — высылай. Только помоги, прошу тебя!
— Охохо… — вздохнул Гленард и задумался. — Есть одна мысль. Но мне потребуется твоя помощь, и я не знаю, удастся ли это вообще провернуть. Всё будет зависеть от Элайны. Но попробуем. А потом уже будем решать, что с тобой делать.
— Спасибо, Гленард! Спасибо!
— Пока не за что, Тадеш. Я еще ничего тебе не обещал.
— Я понимаю. Слушай, Гленард, раз уж ты меня послушал, послушай еще, я думаю тебе надо это знать.
— Говори, — Гленард кивнул.
— Что-то неспокойно в Рауде, да и на всём зведжинском побережье. Что-то странное творится, что-то страшное.
— Люди пропадают? — предположил Гленард.
— Откуда ты знаешь? — опешил Тадеш.
— Потому что они пропадают не только в Зведжине. Вообще на всём побережье. Ты знаешь, что происходит?
— Нет, Гленард, не знаю. Но знаю, что у берегов Зведжина видели странные корабли. Вроде купеческие, да вот в порты они не заходят. И такие быстрые, что их не могут догнать даже пираты. Говорят, еще какие-то корабли ходят далеко от берега с севера на юг и обратно. Но кто это, и куда идут — неизвестно. Ни флагов, ни огней не вывешивают.
— Думаешь, они связаны с пропажей людей?
— Не знаю. Некоторые считают, что это вообще корабли-призраки или просто мороки. Может, кто-то видения насылает, заманивая моряков и убивая. Корабли стали пропадать, Гленард. И купцы, и рыбаки, и даже пираты. Одинокие корабли, ушедшие далеко от берега — многие из них не возвращаются назад. И никто не знает, что происходит.