— Ты бывал раньше в Рауде, Гленард?
— Нет, но всегда хотел побывать. Говорят, город со своей неповторимой харизмой.
— И не говори. А вы бывали? — Деррмид повернулся к остальным.
— Я бывал пару раз в молодости, — Тарбен усмехнулся. — Веселое было время! Хм, только надеюсь, что здесь меня уже никто не помнит.
— Ну, тогда я всем остальным немного расскажу о городе, — Деррмид повел их вперед.
Рауда действительно отличалась от всех городов, с которыми был знаком Гленард. Они находились в верхней части города, рядом со скалой, на которой располагался герцогский замок. Во всех других городах в таком месте обычно строились богатые дома для местной знати, богатых купцов, цеховых и гильдейских старост. Дома высокие, красивые и стоящие по сторонам широких прямых улиц.
В Рауде всё было не так. Возможно, дома вокруг и были недешевыми, но на первый взгляд они производили впечатление старых полуразрушенных хибар, пусть и частично каменных, покосившихся, с облупившейся краской и замшелыми стенами. Мхом была покрыта и почерневшая от времени черепица крыш.
К тому же создавалось впечатление, что дома были разбросаны просто хаотично, кто где хотел, там и строил. Поэтому узкие мощенные старыми выщербленными булыжниками улочки, петляя невообразимым образом между этими постройками, создавали странный лабиринт, в котором даже опытный следопыт Гленард начал терять направление.
Дополнял картину запах. К обычному для крупных городов застарелому запаху угля, дыма, гнилого дерева, пота, мха, человеческих и животных испражнений здесь добавлялись сногсшибательные запахи гнилой рыбы, водорослей, сивухи, коптилен и смоловарен.
Деррмид вывел их на мощеную площадку у самого края обрыва, с которой открывался вид и на бухту внизу, и на замок выше, и на город. Рауда явственно делилась на несколько частей. Окруженный высокими каменными стенами верхний ярус примыкал к массивной черной скале, на верху которой был воздвигнут исполинский замок из таких же черных, как и скала, камней. Замок словно нависал над городом, подавляя его, и производил какое-то гнетущее впечатление, даже несмотря на яркий огонь, разведенный на вершине его высокой башни, хорошо заметный в подступающих сумерках.
Дальше город спускался ярусами вниз, прижимаясь к склонам скал, образующим глубокую полукруглую бухту. У самой поверхности воды, рядом с десятками кораблей, суетились едва заметные отсюда сотни людей, загружающих и разгружающих суда. Чуть дальше были видны верфи. На скале на противоположной замку стороне бухты находилась еще одна башня, на вершине которой был разведен такой же огонь, как и в замке.
— Знаменитый замок Рауда, — констатировал Гленард. — С его знаменитым маяком.
— Да, свет ночью виден за многие десятки километров, так же, как и свет второго маяка, — подтвердил Деррмид. — Совет капитанов не скупится на топливо. Всё дешевле, чем терять корабли и людей на скалах и рифах, а их вокруг множество.
— Странно как-то город построен. Такое впечатление, что застраивался без какого-то плана.
— Так и было, Гленард, по крупному счету. Рауда — это один из старейших городов Империи. Строительство началось почти сразу после Исхода. Тогда же был заложен и замок. Те капитаны, которые считались приближенными к королю, старались селиться здесь, рядом с замком. Можно сказать, что это была большая деревня, где каждый строил дом, где хотел, на любом свободном месте. Потом город разросся, но дома здесь сносить уже не стали. Они перестраивались много раз, увеличивались в размерах за счет сужения улиц. Многие дома до сих пор принадлежат потомкам тех первых капитанов. А поскольку многие такие семьи давно разорились, и денег на содержание домов у них нет, а продавать древнее семейное наследие они не хотят, то некоторые дома в очень печальном состоянии. И сейчас это не самый благополучный район. Новые богатеи предпочитают селиться на другой стороне бухты, вон там, левее, наверху, рядом со вторым маяком.
— А те, кто победнее, поближе к порту?
— Да, вон, сколько ярусов вокруг бухты. А внизу порт, точнее, два порта. Слева торговый порт, а справа рыбацкий. Такое деление тоже с самого основания города.
— Как-то не похожи корабли в рыбацком порту на рыбацкие, — заметила Миэльори. — Слишком большие.
— Верно, — кивнул Деррмид. — Потому что от рыбацкого порта только название и осталось. Настоящие рыбаки живут в маленьких деревнях вдоль всего побережья. А здесь военные корабли. И герцогские, и частные. Многие в Рауде зарабатывают охраной судов.
— И пиратством, — добавил Гленард.
— И пиратством, — Деррмид развел руками. — Причем, один и тот же капитан может сегодня охранять судно купца, а на следующий день его грабить. И наоборот. В Рауде, да и во всем Зведжине, с самого основания герцогства, тогда еще королевства, есть четыре противоборствующих клана: купцы, рыбаки, пираты и земледельцы. И различия между этими кланами здесь значительно заметнее, чем во всех других герцогствах. За пятьсот лет у всех друг к другу накопились претензии, обязательства, взаимные обиды. Здесь важно всё: с каким кланом ты дружишь, с кем торгуешь, с кем не торгуешь, как одеваешься. Даже свадьбы между представителями разных кланов — большая редкость. До открытых столкновений сейчас доходит крайне редко, мы стараемся не допускать, но раньше, лет сто назад, в Рауде сражения район на район происходили чуть ли не каждый год.
— Уникальное место, — восхищенно усмехнулся Гленард.
— Каждое герцогство в чем-то уникально. Но да, Рауда, наверное, своеобразнее всех. Здесь другая еда, другой образ жизни, другие ценности, даже немного другой язык — до сих пор кое-где в ходу старый язык морского народа, сохранившийся еще со времен до Падения Звезды, не говоря уже про названия и имена. Странное, мрачное, жестокое место, не прощающее слабости и построенное на очень своеобразных, но нерушимых принципах чести и верности. Я так рассказываю, что может показаться, что здесь плохо. Но нет, когда во всем этом разбираешься, начинаешь ценить и любить уникальность Зведжина. Мне лично это герцогство нравится больше моего родного Мерфрайна, да и жена у меня из Рауды.
— Я понимаю, — Гленард похлопал Деррмида по плечу. — Так что у вас случилось. Ты в письме толком и не рассказал. Что за чудовище у вас появилось?
— Стрыга.
— Стрыга? — удивилась Миэльори. — Это еще что такое?
— Так в Зведжине, Плодэне и Квитине называют мертвецов-кровососов, — пояснил Гленард. — Стрыга, стржыга или стригой. Высасывает кровь, насылает кошмары, может просто разорвать человека на части. Говорят, что у них два сердца или две души. Когда одна душа спит в гробу, вторая выходит на охоту. Могут возникнуть в результате проклятья, особенно наложенного на не рожденного еще ребенка, либо в чудище может превратиться несправедливо повешенный покойник. То же самое, по крупному счету, что и вампир, вурдалак или упырь в центральных и северных герцогствах. Матеш из Выломята их описывал в своей книге о народных легендах Плодэна и Квитина. Так что эта стрыга делает-то, Деррмид, и откуда она взялась?
— Всё началось несколько месяцев назад, — начал рассказывать полковник. — Произошло несколько нападений в замке и поблизости. Жутких нападений — много крови, следы когтей на трупах. Пострадало несколько слуг, несколько благородных людей, барон Марюс ан Молис, друг и помощник герцогини, несколько ремесленников и купцов.
— Какая-то закономерность есть?
— Кроме места и того, что все нападения произошли недавно — нет. Да, можно сказать, что все эти люди были так или иначе связаны с герцогской семьей, точнее, семьями, но это очень условно.