— Сложно, не потянешь.
— А что-нибудь типа того?
— Можно сделать, чтобы ты негатив улавливал.
— Это как?
— Избирательно будешь ощущать адресованные отрицательные всплески. Расстояние, преграды, расшифровка — с практикой придет. — Ангел потянулась с ленивой грацией кошки — на публику.
— Усовершенствованная чувствительность жопы, — ухмыльнулся Хозяин, — пойдет.
— Неделю надо. Этот доходяга пока оклемается. Анатома дай — пусть заштопает, и травника, а я потоки поляризую.
Торгуются. Нетиповые способности — товар штучный и дорогостоящий. А хороший наставник, который за неделю способен основы вдолбить, — редкость неимоверная. Вику понятно, на что она Хозяина купила.
Ну-ну…
Механист даже не пытается подавить знакомый зуд под ложечкой. Наверное, их не излечить никакими экзорцизмами — бесов, шалящих даже в почти умирающем теле.
— Меня… — Он с трудом разлепил потрескавшиеся губы.
— Чего? — Собеседники снова повернулись в его сторону.
— Меня… не… спросили… — Вик сегодня невероятно разговорчив.
Хозяин усмехнулся:
— Во как! Может, цену поднять?
Девушка подошла поближе и присела на корточки.
— Ты не убийца? — то ли спросила, то ли утвердила она.
Вик вопроса не понял. Конечно, убийца — не маньяк, своих жертв не считает, но жизнь у него последнее время случалась насыщенная, и к смерти он относился равнодушно. Очень не нравится, когда тебя самого убивают, но это у всех так.
Только прозвучал вопрос несколько иначе — словно с подвохом. Не «убийца» сказала Ангел, а как будто имя назвала — Убийца. С большой буквы. Механист на всякий случай промолчал.
— Вик, а у тебя альтернатива одна — не хочешь, сгниешь здесь.
— Разрешите поправить, — выглянул из-за ее спины Сам. — Официально ты, братец, мертв. Убит в потасовке с сокамерниками. И бумаги я по-любому исправлять не намерен. Понятно излагаю?
Понятно. Вся эта мышиная возня с карцером — чтобы поссорить с Мамоной, дать ему повод убить чернокнижника на глазах у рабов и охраны. То есть в тюремном реестре Вик уже не значится, и отсюда ему теперь — или к Ангелу, или в глубокую штольню головой вниз.
Заточенный в развалинах грудной клетки Вика черт снова упрямо боднул:
— Варианты…
— Увидеть солнце. — Девушка выпрямилась. — И пройти по следам Легенды. Повезет — останешься в живых.
Такая альтернатива узнику пришлась по душе. Главное — самому не стать легендой.
— Вик… тор…
— Виктор? — переспросила его спасительница.
Он кивнул головой. Если уж у нее возникло желание называть по имени не так, как принято, — Старьевщиком, барахольщиком, чернокнижником, падальщиком, грабителем гробниц, руинным шакалом, еще десятком прозвищ, — то пусть называет нормально, не какой-то собачьей кличкой.
— Хорошо, Виктор, — поняла она без слов.