– Кто это?
– Человек?
– Здесь?
– Невероятно!
Медленно, словно боясь вспугнуть неожиданное видение, все шестеро двинулись в сторону Города Солнца. Чем ближе они продвигались, тем отчетливее становился виден странный хозяин этого места. На неправильной формы светлом валуне, лишь верхушка которого виднелась из земли, предполагая поистине гигантские размеры камня, сидел, скрестив ноги, сухощавый старик и по-отечески улыбался. Одет он был, несмотря на ощутимый мороз, лишь в яркую оранжево-желтую шелковую мантию, а снежно-белая длинная борода чуть развевалась при легких порывах ветра.
Как только отряд приблизился вплотную, старик легко, не меняя позы и уж точно не отталкиваясь руками, соскочил с места и оказался на земле. Невысокий, худощавый, бронзовая кожа, белый ежик коротких волос. И светящиеся глаза излучают любовь и участие.
– Приветствую странников у врат Шамбалы! – нараспев и чуть с усмешкой произнес он чистым голосом.
– Приветствуем, – ответил за всех Брат, – но… кто вы?
– Махарадж, Хранитель-защитник – не важно. Важно – зачем я здесь.
– И зачем? – спросила Кэт, похоже, эта беседа была в ее компетенции.
Старик задержал взгляд на ее бездонных синих глазах и чуть склонился в почтении:
– Госпожа, я посмею отговаривать Вас от восхождения.
– Это не обсуждается, Хранитель.
– Увы, тогда я вынужден принять меры и смогу остановить Ваших спутников.
– Не меня.
– Что сможет Госпожа одна?
– Получить ответы.
Старик покачал головой:
– Пустые ответы – ничто.
– Ты не сможешь препятствовать нам.
– Вы не повернете?
– Нет.
– Очень жаль, Госпожа, жаль. Вы неправы. – Хранитель развел ладони, наполовину скрытые широкими рукавами.
– Мы спасаем мир.
– От чего, Госпожа, и каким способом?
– Драконы, неужели тебя не волнует их присутствие, старик? А способы… их в такой войне не выбирают.
Старик снова полуулыбнулся:
– Драконы… в наших верованиях Дракон – священное, мудрое животное. Но дело не в этом. Ваши методы… гнев и ярость – они могут быть очень, очень разрушительными, гибельными. Для мира.
– Ты не оцениваешь реальной угрозы.
– Я призван оберегать этот мир. Госпожа, мы можем говорить без обиняков?