- Как получилось, что Мириам бежала вместе со мной по крышам? - Спросила она, словно продолжая прерванный разговор.
- Это... проекция. - Сломанная Маска, наклонил голову, рассматривая оружейные верстаки. - Присутствие в чужом сознании, на расстоянии. Не знаю точно, как было у вас, я этого не видел.
- Все было синим. - Сказала Мириам, и присела на кушетку, за столом. - И цифры дыхания. Я чувствовала, как работает костюм - как вторые мышцы.
- Почему она, а не ты?
- Она... талантлива, и ты ее знаешь. Я мог помешать тебе... и не смог бы так.
- Почему не смог?
- С тобой... сложно. - Сломанная Маска отбросил волосы назад, как показалось Мириам - чтобы скрыть замешательство.
- Как там, в переулке?
- Да. Мне повезло, что я остался жив.
- Это потому, что я прайм?
- Нет, Ребекка, твоя особенность не в этом.
- А в чем же?! - Би сняла со стойки целый ворох игольников, и с грохотом швырнула их на верстак. Сломанная Маска бросил растерянный взгляд на Мириам, и от Би это не укрылось.
- Она тоже знает? - Би не глядя перебирала оружие на верстаке, взвешивая, поворачивая, откладывая. - Что вы переглядываетесь? Что со мной не так?!
Мириам хотела ответить, и уже открыла было рот, но Сломанная Маска едва заметно покачал головой.
- Есть несколько признаков. - Уже тише сказала Би. - По которым праймы узнают, что их срок подошел. Замедление реакции, когда начинают рваться нейронные сети. Ошибки в вычислениях, если выходят из строя сопроцессоры. Нарушения координации - когда накапливаются проблемы в узлах передачи, и от перегрузок умирают нервные клетки. Это то, о чем я знаю. А пробелы в памяти, и скачки настроения - это не симптомы. Боитесь сказать мне, что я истеричка?
- А что такое истеричка? - Не выдержала Мириам.
Сломанная Маска улыбнулся, грустно, половиной лица. Пластинки на второй половине едва пришли в движение, и Мириам на какую-то долю секунды увидела цвета, их смешение - печаль, сомнение... тонущие в его ярком свете.
- Ты боишься. - Сказал он. - Что твое тело, или твой разум подведут тебя сегодня. Что не сможешь выполнить задуманное, дашь осечку, как пистолет.
- Боюсь. - Ответила Би. - Что дальше?
- Ты - не оружие. Тебе проще считать так, чтобы не нужно было чувствовать, или помнить - но это бесполезно. Твоя истинная сущность высечена в тебе намного глубже любых нейронных цепей, боевых рефлексов, и всего того, чему тебя учили... Что из тебя сделали.
- У меня нет права на ошибку, и воспоминания могут только помешать!
- Ты до сих пор не поняла. Та часть тебя, которой больно, которую ты ненавидишь - сильнее всего. Она будет сражаться даже тогда, когда сгорят твои нейронные сети, и не будет никаких сопроцессоров. То, что я пытаюсь сказать тебе, Ребекка - ты не орудие, не инструмент... Ты человек.
Би не ответила, задумчиво рассматривая небольшой игольник, с непропорционально длинным и толстым стволом.
- Больно... быть человеком. - Наконец сказала она. - Наверняка ты прав в одном - я прячу голову в песок, это так на меня похоже.
Она отсоединила длинный ствол от игольника, и посмотрела через него на софит.
- Все время забываю спросить - как тебя зовут на самом деле?
- Никак. Там, где я рос, была только эта кличка.
- Стоит дать тебе человеческое имя.
Глава V
Интермедия II.