– Отец, это она…
– Да мне плевать! Отойди от нее!
Работники схватились за ружья. Мириам, совершенно не зная, что делать, взялась за свой игольник и убрала его под стол. Клер сидела, спрятав лицо в ладонях.
– Мне без разницы, – сказал Чак. – Он сын мой, а вот ты кто? Плевать я хотел на тебя и твои слова.
– Да я и не сомневаюсь, что сын. Вернулся, да еще так вовремя, сказал, что отсидитесь. Может, так оно и получится. Стариков и пожалеть могут, а остальных не грех им отдать, правда, Джек? Приезжих особенно. Они же чужие, да?
– Заткнись!
– Да он особо и не оправдывается, как я вижу. А отец твой знал, Джек?
Чак шагнул к ней, и дуло ружья теперь почти касалось ее виска.
– Убирайся!
– Значит, знал. А людей своих тебе не жалко? Хотя они же тоже вроде как чужие.
Би обернулась к Мириам:
– Собирай детей и в машину. Мы здесь не задержимся. И всем советую ехать отсюда подальше, пока к Джеку друзья не пожаловали.
– Тетя Клер… – прошептала Мириам, но та молча встала, отвернулась и ушла в дом, а девушка покрепче сжала игольник. – Таня, Рок, пошли.
Дети взялись за руки, и она потянула их из-за стола.
Би, стоящая в окружении вооруженных людей, чуть повернула голову, и мотор ее машины, оставшейся во дворе, взревел.
– У меня боевой кар. Опустите стволы или всех сожгу!
Воспользовавшись замешательством, она просто оттолкнула Чака, оказавшегося на пути, и пошла к машине. Мириам потащила детей следом. Таня, видимо, только сейчас испугалась: по пути к трейлеру все время спотыкалась и один раз чуть не упала.
– В трейлер, – сказала ей Мириам. – Прячьтесь, закрывайте дверь и сидите, пока не поедем.
– А вы?
– В трейлер!
Фермеры, обедавшие за соседними столами, тоже понемногу расходились по грузовикам, оглядываясь на Чака и его сына, стоявших в окружении работников у входа в дом. В сторону Би все еще смотрели ружья, но она демонстративно повернулась к ним спиной. Мириам видела, как дрожат ее губы и как отбивают едва заметную дробь пальцы, лежащие на колпаке кара. Би трясло от злости. Мотор уже не ревел, а просто свистел, прогреваясь.
«Только бы успеть до того, как…» – проскользнула мысль в голове Мириам.
Она уже подбежала к кабине грузовика и распахнула дверцу, когда Джек вышел вперед, поправляя на груди разорванную рубашку, и выкрикнул какую-то фразу в спину Би. Слова утонули в свисте мотора, можно было разобрать только что-то о Чикаго, о стенах, которые не спасли город.
Рука на броне сжалась в кулак. Мириам смотрела в лицо Би, с которым происходило что-то страшное. На долю секунды оно стало спокойным, словно спящим, а затем откуда-то из глубины всплыло нечто чужое, одевающее черты Би как маску. Миндалевидные глаза сузились еще больше, скулы заострились, Би улыбнулась, и Мириам поняла, что никогда еще этого не видела.
Новая, незнакомая Би сорвала игольник с бедра, коротким отработанным движением перебросила его под левую руку и, не оборачиваясь, выстрелила Джеку в голову.
Глава VII
Интермедия VII
Невидимка сидел у панели управления водной вышки и рассматривал царапины на прикрывающем ее щите. По его силуэту то и дело пробегали едва заметные волны, словно стирая его. Так броня подстраивалась под окружающий песок и ржавые трубы.
Царапины легко читались – маленькие руки и тонкие пальцы в армированных перчатках с мышечными усилителями. Знакомый след, как и большинство отпечатков, оставшихся на площадке перед вышкой. Те же широкие шины тяжелого боевого кара, тот же тягач с прицепом, слегка перекошенный на правую сторону. В этот раз к следам двух женщин добавились детские, и невидимке это казалось забавным.
Он не собирался их искать. За последние два дня след их машин попадался ему несколько раз, но только потому, что они двигались в том же направлении, что и невидимка, наверное сделав порядочную петлю там, где он проехал напрямик и успел вернуться.
Он подпрыгнул, подтянулся и легко взобрался по щиту на второй уровень вышки, где удобно устроился между гофрированными трубами и кожухом электрического насоса. По броне снова прошла волна, делая его частью ржавого металла.