Он ждал около часа. Это состояние было привычным. Невидимка мог провести так многие часы, не делая ни одного лишнего движения, не шевелясь и даже едва дыша. Солнце, стоящее почти в зените, не доставляло ему ровно никаких неудобств.
Две машины с открытыми двигателями появились не оттуда, откуда он их ждал, а со стороны Хокса, из-за холмов. Они ехали осторожно, соблюдая радиомолчание, оставляя легкое пыльное облако, почти сразу же оседающее на дорогу.
Один кар остановился в отдалении, другой развернулся прямо под вышкой, и рейдер, сидящий сверху на броне, спрыгнул. Колпак кабины откинулся, но водитель остался там, прижимая к уху громоздкую гарнитуру передатчика, соединенную с приборной панелью длинным черным проводом. Рейдер, сидевший на броне, медленно пошел к башне – молодой, с лицом, иссеченным шрамами, он слегка прихрамывал. После его жеста колпак второй машины тоже распахнулся, и пара рейдеров укрылась за ней, держа башню под прицелом игольников.
Рейдер со шрамами подошел к башне, посмотрел вверх, встретился глазами с невидимкой, но не понял этого, затем отвернулся, прислонился к ржавой опоре и принялся сворачивать самокрутку. В наступившей тишине шелест бумаги показался невидимке невыносимо громким.
– Кода замолчал, – негромко сказал водитель кара, слушавший радио.
– Чего? – хрипло спросил рейдер, стоящий под башней.
– Успел закинуть, что они ночью сделали крюк по бетонке в сторону Хокса и сцепились с кем-то.
– Я им велел только глянуть на бетон. – Рейдер лизнул самокрутку и повернул, осматривая. – Вызывай еще.
– Вызываю, молчит, хотя радио работает, треск слышно.
– Еще одни. – Древняя электрическая зажигалка в руках рейдера сухо щелкнула. – Вторая восьмерка за сутки.
– Думаешь?
– А что не ясно? – Хриплый голос остался тихим даже несмотря на ярость, явно звучавшую в нем. – На бетоне военный кордон или джет баронский. Хотя нет, тот мы услышали бы, а тут!.. Восьмерку Спайка видел? У них по дырке точно между глаз было, на всех восемь штук.
– Наемники?
– Нет, они так стрелять не умеют. – Рейдер со шрамами выпустил струйку дыма вверх. – Да и никто почти. Сейчас ящерицу дождемся, пойдем и сами глянем.
– Сами? Так ведь уже две восьмерки!..
– А ты думал, будто я, Самрил, своих парней гнить брошу? Мы тихо, одним глазком глянем. – Рейдер повернулся к машине, и невидимка, уцепившись за выступы на опоре башни, тихо спустился ему за спину.
– Так и без глаза останешься, – сказал механический голос, и рейдер отскочил к кару, вскидывая игольник. – Да и кричите громко, в Хоксе слышно.
– И правда ящерица, – сказал рейдер, назвавшийся Самрилом, рассматривая расплывчатый ржавый силуэт через прицел игольника.
– Ты старший? – спросил невидимка, и на размытом пятне его лица внезапно проступили черные оптические линзы, несимметричные и ничем не напоминающие человеческие глаза.
– Я.
– Держи. Отдашь в руки Ихану. Никому больше. – Прозрачная ладонь протянула рейдеру черную металлическую капсулу размером с большой палец.
Тот опустил игольник и осторожно взял ее.
– Ихану. Понял?
– Понял, не тупой, – огрызнулся рейдер, пряча капсулу в карман на широком кожаном поясе. – На хайвей завернем сначала, а потом и назад рванем.
– Не завернете.
– Что?
– Ты не понял? – Прозрачный силуэт внезапно почернел, обнажая фактуру брони, состоящую из множества маленьких чешуек. – Они мертвы, все до одного.
– А тебе откуда знать? – Самрил оскалился, отчего его изуродованное лицо приобрело еще более жуткий вид. – Сам видел, может?
– Я много чего видел. Тебе ехать пора, и побыстрее.
– А ты мне не советуй, ящер. Сам решу. Кто моих пацанов положил?