Михал только пожал плечами в ответ.
Гленард открыл большой резной дубовый шкаф. В нем обнаружились женские платья и рубашки. Гленард провел рукой по ним. Шелк и хлопок. Еще одно богатство. И опять ни следа Ардэна.
— А может, он в них переодевается? — предположил Михал.
— Нет, размер не тот, — возразил Гленард, хихикнув. — Хотя это добавило бы красок в наше расследование.
Гленард хотел взять одно из платьев и рассмотреть подробнее. Но в этот момент его чуткий слух уловил какой-то шум внизу. Гленард замер.
— Калитка, — прошептал он Михалу. Тот кивнул.
Они прокрались на узкий балкон наверху лестницы, рядом с входом в спальню. Балкон этот, нависая над гостиной, позволял им оставаться невидимыми в тени, но худо-бедно видеть, что же происходит внизу.
Загремел замок входной двери. Гленард положил руку на рукоять меча. Дверь со скрипом отворилась. В гостиную вошла фигура. И это явно был не Ардэн. Во-первых, вошедший был выше и полнее Ардэна. И во-вторых, он был женщиной.
Гленард попытался рассмотреть вошедшую женщину, но она закрыла за собой дверь, и в комнате снова стало темно. Впрочем, это была ошибка с ее стороны, поскольку она тут же на что-то наткнулась во мраке, тихо выругавшись. Гленард насторожился. Голос показался ему знакомым.
Гостья вернулась к двери и открыла ее нараспашку. В гостиной стало светлее. Она осмотрелась вокруг, машинально провела рукой по спинке одного из диванов. Потом порылась в маленькой сумочке, прикрепленной к поясу ее длинного зеленого платья, и что-то достала из нее. Положив это что-то на столик в центре гостиной, она вздохнула и, развернувшись, вышла. Снова загремел замок, потом раздались утихающие шаги и снова звук закрывающегося замка. На этот раз калитки.
Когда женщина выходила из дома, и угасающий вечерний свет осветил ее лицо, Гленард узнал ее. И в тот же момент его брови непроизвольно поднялись от удивления. Это была графиня Мисси ан Треудан.
Гленард и Михал осторожно спустились в гостиную. Гленард подошел к столу и посмотрел, что Мисси оставила на нем. Это был сложенный листок дорогой тонкой бумаги без печати. Гленард развернул его и тихо прочел написанное на листке вслух внимательно слушающему Михалу.
— Ох, кажется, герцог Славий сильно расстроится… — протянул Михал, когда Гленард закончил читать.
— Кто знает, — пожал плечами всё ещё изумлённый Гленард. — Может быть, даже и обрадуется…
Глава XXXV
Примерно в то же время, когда Гленард с Михалом осматривали тайное убежище Мисси в Белом городе, Славий и Ниара, сидя в тени на большом старом ящике, наблюдали за кожевенным складом в порту, на который им указал Роллен.
Склад этот был старым деревянным одноэтажным зданием. Доски стен потемнели и кое-где растрескались. Ворота склада покосились. Стропила крыши в нескольких местах слегка прогнулись от старости.
Вместе с тем, за зданием всё же ухаживали. Недостающие дощечки дранки на крыше были заменены на новые. Пара досок в стенах также белела новизной, взамен вывалившихся от старости.
Из печной трубы на крыше здания шел дым. Время от времени около ворот останавливались большие подводы, с которых бойкие молодые люди сгружали тюки, видимо, с кожей и, открыв ворота, уносили их вглубь здания. На другие подводы, подъезжавшие пустыми, те же грузчики мешки загружали. Пахло морем, подгнившими водорослями, старым деревом и мокрыми кожами.
Славий и Ниара сидели за углом, в тени другого складского здания, выглядевшего заброшенным. Отсюда им был хорошо виден вход в интересующее их строение, а сами они оставались совершенно незаметными для тех, кто в это строение входил или из него выходил. Наблюдатели внимательно всматривались во всех, кто появлялся возле кожевенного склада, выискивая знакомые лица или фигуры, но пока что безрезультатно.
— Где ты научилась сражаться, Ниара? — спросил Славий.
— Мой отец научил меня, ваша светлость, — ответила она.
— Пожалуйста, давай без светлостей, просто по имени и на «ты». Хорошо?
— Хорошо.
— Твой отец воевал?
— Он много лет был в армии. В имперской армии. Потом стал заниматься торговлей. Думаю, он всегда хотел сына, но получилась только я. Он понимал, что к нелюдям в Империи отношение плохое. Жаль, что не понял, насколько именно плохое. Он хотел, чтобы я могла за себя постоять. А мне нравилось играть с ним. Он был хорошим наставником.
— Ты сражаешься только саблей?
— Мечи, сабли, топоры, кинжалы, луки. Но больше всего люблю саблю. Люблю быстрый бой.
— Где твой отец теперь?
— Его убили, — помрачнела Ниара. — Разве ты не знаешь? Гленард не рассказывал?