Сухтелен бросил на барона красноречивый взгляд, отчего тот умолк и не стал развивать мысль дальше.
– И что, в одиночку целый дом разносит? – Подполковник покосился в сторону развалин.
– Дык энто… в одиночку, – подтвердил здоровяк.
– Это все его работа, – вставил смышленый. – И дома, и заборы, и вообще… Сказывают, Ваську даже пуля не берет.
– Если мимо стрелять, тогда, конечно, не берет, – задумчиво кивнул Сухтелен, а затем уже деловым тоном добавил: – Как я понимаю, Корытни нам не миновать, а там посмотрим на вашего Ваську. В общем, разбирайте свой завал, ребята. Да побыстрее. У нас и без доморощенных богатырей много дел.
– Лучше бы вы не ехали туда, господин офицер. Васька образованных не любит, – предупредил смышленый. – Не сносить вам там головы.
А уж это было лишним.
– Увидим, кто кого! – звонко выкрикнула Ольга и посмотрела на своих спутников так, словно ей заранее принадлежала честь победы над неведомым злодеем.
Офицеры позволили себе легкие улыбки. Им уже довелось встречаться со страшными чудесами, и потому отмахнуться от пулестойкого богатыря они не могли. Чем черт не шутит? Он с недавних пор только шутками и занимается. Но и бояться кого-то мужчины не собирались.
– Разбирайте, – повторил Сухтелен. – Говорят же вам: времени нет. Нам сегодня надо до Смоленска добраться.
– Дык, как же доберетесь, когда вас Васька встретит? – недоуменно спросил здоровяк.
Его дружки решили не спорить и потихоньку принялись за дело. Хотят проезжие военные нарваться на неприятности, так пусть нарываются. Наше дело предупредить…
Военные думали точно так же. Или, с точки зрения местного дозора, не думали вообще. Они даже помогли разобрать баррикаду, а затем бодро вскарабкались в паккард.
– Запомните на будущее: людей, способных противостоять пуле, на свете не бывает. Бывают плохие стрелки. И никогда не надо бояться того, кто пришел со злом в ваш дом. Чужой страх хорошо увеличивает собственную смелость, – произнес на прощание Сухтелен и махнул рукой Ивару: – Поехали. Придется этому Ваське принять нежданных гостей. Тех самых, которые хуже татарина.
Автомобиль медленно выехал на дорогу, а затем стал набирать скорость.
Ополченцы постояли, посмотрели на медленно оседающее облако пыли, и здоровяк вздохнул:
– Дык энто… пропадут…
Остальные согласно покивали головами, и только смышленый с надеждой в голосе предположил:
– А может, нет? Вдруг Васька никого не ждет? Тогда могут и проскочить.
– Если только так, – согласился с ним губастый. Уж он-то безрассудно рисковать бы не стал.
Надежды смышленого и губастого были ложны. Гостей в этот день Васька ждал.
Разумеется, не именно тех, кто направлялся сейчас в Смоленск на трясущемся автомобиле. Для этого требовалось иметь дар ясновидения, а им недавний пастух не обладал. И не хотел обладать. Если же точнее, даже не задумывался о подобной возможности. Он вообще если и думал порою, то над очередной шуткой, способной позабавить и его, и появившихся недавно приятелей. Недавно – потому что в прежние времена они если и не чурались Василия прямо, то предпочитали проводить свободное время без него. В свою очередь Ваське не оставалось ничего другого, как мечтать в одиночестве.
Мечты были сладостны. На то они и мечты. Больше всего Ваське хотелось стать сильнее всех. Сильнее настолько, чтобы вырывать с корнем дубы, а уж обидчиков одним ударом укладывать штабелями, словно не люди это, а дрова.
Но не только о силе мечтал деревенский пастух. Ему частенько доставалось то за проказы, то за приставания к чужим девкам. Несколько раз после очередного мордобития Ваське даже казалось, что все, помрет, не встанет. Вот и желалось молодому Бурлюкову обзавестись неуязвимостью. Помимо чисто житейского удобства это обещало бы массу веселья. Скажем, огрел Василия недруг по голове колом. Любой человек скопытился бы, а Васька только смеется в ответ, одним лишь хохотом наводя на обидчика оторопь.
И не только колом (мечтать так мечтать!). Топором чтобы порубить не могли, вилами проткнуть и там всем таким прочим.
Зато какая картинка! Вилы Ваське в живот, а гнутся вилы, топором по шее, да ломается топор! Васькин же кулак как опустится на чью-то голову, так и лопается голова. Тут все девки твои, и каждый парень норовит не только с тобою дружбу водить, но и слушается во всем. А не послушается, так Васька его кулаком тоже треснет. Другие враз сговорчивее будут!
Летело время в мечтах и проказах. Раз Ваську опять крепко побили. И за что?! Подумаешь, выплеснул в колодец ведро с… ну, понятно с чем. Так не со зла, а ради смеха. И за это мутузить так, что бедный озорник неделю встать не мог, даже кровью кашлял! Когда же отлежался и подстерег одного из обидчиков, то явился к Васькиной матери урядник, предупредил, мол, еще одна выходка – и загремит ваш сынок за бандитизм. Выходит, бедного пастуха бить можно, а он в ответ не моги?! Где ж справедливость?!
И, словно вняв Васькиным мольбам, пришла справедливость. Исчезла полиция, исчез судья, лишь обидчики остались, почему-то не думая исчезать. Но тут уж Васька, не будь дураком, сам правде-матушке подсобил. Одного лиходея темным вечерком подстерег да пришиб. Другого. Третьего же вообще по мечте вышло. Как шмякнул его Василий кулаком по башке, так треснула башка как бескостная.
Василий даже не удивился. Ведь если мечтать, все рано или поздно сбудется. Вон, и тело крепче стало, рубахи рвутся, хоть недавно утонуть в них можно было за милую душу. Жрать же хочется так, что корову в одиночку заглотнуть – плевое дело.
И глотал. Не за один раз, однако и не за неделю. Ел, за ушами трещало, мышцы же наливались на глазах невиданной мощью. Такой, что скоро Васька дубок, пусть небольшой, все ж таки из земли вывернул.