Там и понеслось… Друзья-приятели завелись. Как-то на спор Ваську колами дружески били. Колы переломились без всякого толку, смеху же столько было, что по земле всей толпой катались, а после никак отдышаться не могли.
Теперь вот тоже Васька готовил славную шуточку. Кто увидит – обхохочется. Если же говорить по существу, то решил Василий залезть под мост, что над речушкой Ивань положен, и, когда кто-нибудь поедет через него на телеге, поднапрячься да и опрокинуть всю эту конструкцию в воду. Речушка неглубокая, не утонут, зато смеху-то будет!
С самого утра сидели Василий с несколькими приятелями неподалеку от моста. Вот только не ехали что-то телеги, словно никто не хотел повеселиться.
Ну, не ехали, и все!
– Скоро Корытня, – предупредила Ольга и запустила руку в свой ридикюль.
Сидевший прямо за ней Сухтелен оценил этот жест и громко произнес:
– Слушать приказ! Без команды не стрелять. Только в том случае, если нападение на нас будет явным. Во всех остальных соблюдать миролюбие. Первыми ничего не начинать.
– А Васька? – при полном молчании мужчин жалобно произнесла девушка.
Складывалось впечатление, что кто-то хочет отнять у бедного ребенка любимую игрушку и ничего не дать взамен.
– У нас, между прочим, уважаемая Ольга Васильевна, есть конкретное задание. Наладить связь с правительством вашей Смоленской республики. Розыски богатырей и великанов в данное задание не входят.
Ольга крутанулась на месте, поворачиваясь к невозмутимо сидящим офицерам:
– Но вы же слышали, что он творит! Людей убивает, дома разрушает, женщин и девушек… – Она запнулась.
– Любая вина должна быть доказана. Или вы всерьез верите, что один человек голыми руками дом по бревнышку разбирает?
Похоже, Ольга впервые задумалась над рассказами ополченцев. Она даже наморщила лоб, пытаясь представить эту картину, а Сухтелен продолжал как ни в чем не бывало:
– Господин поручик, вы самый здоровый из нас. Признайтесь, когда вы в последний раз раскидали чужую избу?
– Дня два назад, господин подполковник, – невозмутимо ответил Изотов. – Ночь стояла холодная, и так захотелось погреться, что, каюсь, не утерпел. Сложил небольшой костерок, погрелся, чайничек закипятил. Думаете, нехорошо поступил?
– Пожалуй, – тоже без тени улыбки кивнул Сухтелен. – Чай – дело святое, но теперь людям жить негде. Больше так не делайте. Разве что зимой…
– Слушаюсь, только зимой! – с готовностью нижнего чина отозвался Изотов.
И лишь тогда офицеры не выдержали. Смех ненадолго перекрыл шум мотора, и даже невозмутимый Ясманис изобразил на своем лице улыбку.
Одна Ольга молча переводила взгляд с одного спутника на другого, а затем недовольно произнесла:
– Да ну вас!.. Удивляюсь: в такой момент – и шутить…
– Момент как момент, – подал голос Раден. – Довольно неплохой, кстати. Едем спокойно, никто не стреляет, смотришь – и до Смоленска доберемся без особых происшествий.
– Если чья-то горячая головушка сама их не создаст, – докончил за него Сухтелен.
– Но вы же обещали…
– А я и не отказываюсь. Только прежде чем принимать решение, надо выяснить обстановку. Опросим местных жителей, уж они-то должны знать. Но на все у нас максимум полчаса. Большим запасом времени мы, к сожалению, не располагаем.
Обсаженная с двух сторон деревьями дорога совершила очередной поворот, и Изотов первым оповестил:
– Впереди мост!
– Это Корытня… – начала говорить девушка.
– Там в стороне какие-то люди, – невежливо перебил ее Изотов. – Похоже на засаду.
Ясманис без приказа уменьшил ход. Пять пар глаз внимательно оглядывали местность, а рука Ольги вновь скользнула в ридикюль.