Он посмотрел на Ольгу с явным уважением, а затем резко выдернул наган и выстрелил почти не целясь.
Ветка стала еще короче, а Сухтелен деловито выбил пустую гильзу и вогнал в гнездо новый патрон.
На хорошеньком лице Ольги промелькнула досада. Видно, ей хотелось быть лучше всех.
– Бедное дерево, – примиряюще вздохнул Раден. – Хорошо хоть, что вы не решили срубить его под корень.
И, противореча собственным словам, укоротил злосчастную ветку еще на несколько вершков. Ольга обратила внимание, что маузер, такой же, как у нее, барон держал в левой руке.
– Хотите хоть этим продемонстрировать превосходство? – недоброжелательно поинтересовалась девушка.
– Что вы, Ольга Васильевна. Просто мой правый глаз видит значительно хуже левого, – пожал плечами Раден.
Ольга машинально посмотрела на шрам, рассекавший лоб барона до правого глаза, и потупилась в невольном смущении.
– Простите. Я не подумала…
– Полноте. Другие теряли головы, и ничего, живут, – словно намекая на что-то, поведал ротмистр.
Изотов с иронией посмотрел на своих спутников и потянул с плеча пулемет:
– Насколько я понимаю, господа, теперь моя очередь. Дал очередь в очередь.
И оглушительно рассмеялся над собственным каламбуром.
– Ладно. Хватит расходовать патроны, – махнул рукой Сухтелен. – С такими забавами к Смоленску нам останется только шашками махать.
– Как скажете. – Изотов вернул «льюис» на плечо.
– Что до вас, уважаемая Ольга Васильевна, то полностью готов признать ваше умение владеть пистолетом. Честно говоря, не ожидал от хрупкой барышни и был удивлен, – галантно произнес Сухтелен и добавил: – А все же хочется надеяться, что ваш талант пропадет втуне. Не потому, что я радею за исключительные права мужчин. Да и не права это, а обязанности. Однако чем реже мы на собственной земле будем прибегать к оружию, тем лучше.
После краткой речи подполковника воцарилось затишье. Только Ясманис деловито лил воду из ведра в радиатор, и это был едва ли не единственный звук, нарушавший окрестную тишину.
– Слышите? – вдруг насторожился Раден.
Остальные напряглись. Где-то стрекотал кузнечик, из ближайшего перелеска доносилось пение птицы, но это лишь подчеркивало царившую вокруг безмятежность.
– Стреляли, – пояснил ротмистр.
– Вы уверены? – на всякий случай спросил Сухтелен.
– Да. Из винтовки. Только где-то далеко в той стороне, – Раден махнул рукой куда-то вправо.
Лицо Ольги приняло воинственно-встревоженный вид. Остальные ограничились кивками без тени эмоций.
Мало ли кто, где и почему сейчас стреляет? Тем более далеко и в стороне от движения. На фронте тоже где-то постоянно постреливали. А разве весь мир не стал теперь тем же фронтом, только без четко проведенной линии и конкретных врагов?
– С вашего позволения, мадемуазель, перекур, – сделал свой вывод Сухтелен. – Не знаю, кому как, господа, мне гораздо приятнее ехать верхом, чем на последних достижениях человечества да по нашим российским дорогам.
Ольга милостиво кивнула. О том, что данный жест противоречит ее же собственным словам о равноправии, девушка не подумала. Или привыкла к просьбам мужчин в подобных случаях, как к самому собой разумеющемуся, словно была старшей по званию.
Дав разрешение, Ольга покинула мужчин, направилась к росшим в стороне кустам. Офицеры деликатно отвернулись, а затем и вообще сели на траву рядом с дорогой.
– Угощайтесь, господа! – Сухтелен протянул раскрытый портсигар с папиросами.
– Интересно, далеко еще до Смоленска? – выдохнув дым, спросил Раден. – В том смысле, что раз там относительно нормальная жизнь, то должны рестораны работать. Правда, вид у меня явно не уставной, но так свобода…
Последнее он произнес с некоторой усмешкой. Мол, даже в самом неприятном при большом желании можно найти хоть одну положительную сторону.