— Ты правда хочешь знать?
— Ну, мне ведь тоже рано или поздно придется кого-то завести.
Джордж ничего не ответил.
— Только меня в дрожь бросает от мысли, что надо будет просеивать мужчин. Например, Скотт пошел в дом своей матери, чтобы найти мне старый CD-диск с танцевальной музыкой, который он записал в девяностые. Видимо, в детстве он мне нравился, и потому ждет от меня, что я сочту это многозначительным жестом. — Она покачала головой, казалось, от отчаяния. — Как встречаться с другими? В мире столько мудаков. — Стелла взглянула на Джорджа. — Только не воображай себе ничего. Ты меня бесишь. Я боюсь будущих свиданий. Но мне не больно, что ты кого-то нашел.
Джордж хранил молчание. Опасный разговор, подумал он.
— Ну так расскажи мне.
Джордж взглянул на Стеллу.
— Я хочу знать.
— Это было странно, — произнес он наконец.
— По-хорошему странно?
— Просто все по-другому. Мы с тобой долго были вместе.
Совсем тихо Стелла произнесла:
— Тебе понравилось?
Джордж не имел представления, что она хочет услышать.
Он слишком устал, а потому мог рассказать ей только правду.
— Временами было приятно. Но случалось, я чувствовал себя неловко или как будто все не по-настоящему. Я никогда не ощущал такой неуверенности в себе, как на этих первых свиданиях. И, конечно, пришлось отказаться от всех старых анекдотов, а когда я ненароком вставлял их в разговор, они казались неуместными.
— А какие анекдоты ты упоминал?
— Про дерьмо в бассейне.
— Явно не для первого свидания. Ты имитировал акцент?
— Конечно. Без акцента совсем не смешно.
— И ты с годами научился хорошо его копировать. А что еще?
— Я рассказывал о том, что думаю о социальных сетях.
Стелла поморщилась.
— Ты в курсе, что люди не любят высокомерия?
— Ну, я немного разбавил краски. Притворился доброжелательным и рассудительным, но чувствовал себя словно в чужой шкуре. Я даже не реагировал на то, что она фотографирует еду…
— И не назвал ее пошлой и поверхностной?
— …и всегда закрывал дверь, когда шел в туалет, выдавливал зубную пасту со дна тюбика, ополаскивал свою зубную щетку и мыл после себя раковину, помня, как ты говорила, что в ней как будто порезвился ребенок, замазавший все белой краской.
— Счастливая женщина.
— Честно говоря, благопристойность очень напрягает.
— Бедняга.