Демоны и сталь: читать начало книги онлайн

— Живее, сопля, или решил тут подохнуть? — потряс веревкой мужчина.

Мальчик не доверял Годвену, но и оставаться совсем без страховки не хотел. Что если проводник за это время проникся его присутствием и больше не считал проклятием или угрозой?

— Спасибо, — попытался как можно приветливее ответить Максимилиан. — Далеко еще до Серпа?

Но проводник не принял правил игры, громко рыгнул, грязно выругался и повернулся к Карнизу, проверяя крепко ли держится набитая скарбом сумка.

Мальчик мысленно вздохнул, перевесил подаренный Клобунтом кинжал под руку и поплелся за Годвеном.

— Тени — не тени, — повторил странную фразу проводник. — Вам не забраться ко мне в нос, сладкие червячки…

Он встал лицом к скале и медленно пошел по выступу, который в ширину не достигал и двух локтей. За ним на край встал Максимилиан, злясь на себя за слабость в ногах. Пропасть внизу притягивала взгляд и это пугающее искушение было выше его сил. Мальчик с опаской скосил глаза и посмотрел вниз, туда, где прямо от его ног и далее начиналась разинутая черно-белая пасть с острыми каменными зубами, пеной рваного тумана и ледяным дыханием кружащих ветров. Эта черная кривая глотка манила, заставляла всматриваться в себя, наклоняясь ниже и ниже.

Он отпрянул назад, прижавшись спиной к холодному камню. Заморгал, отгоняя наваждение, вытер о штанины дрожащие ладони. Торопливо повернулся лицом к скале, прильнул к шершавой поверхности.

Когда-то брат учил его не бояться высоты, когда они обрывали яблоки у тети в саду. Роланд говорил, что нужно смотреть только перед собой или вверх, словно по лесенке поднимаешься, тогда и страшно не будет.

Веревка между ним и проводником прошелестела по камням, натягиваясь, и мальчику пришлось сделать маленький приставной шажок. Пальцы нащупали выступающие камни, в которые он тут же вцепился, и второй шаг сделался легче. А потом Максимилиан и вовсе поймал ритм, ориентируясь на шарканье ног Годвена.

Завывал ветер, проникая в штанины и рукава, будто призрак, что холодными объятиями силился утащить за собой. Шелестели камни под ногами, мерное дыхание служило метрономом. Не так уж и страшно, не так уж и сложно, только левая обмотка что-то ослабла, не развязалась бы.

Карниз начал плавно изгибаться, повторяя форму скалы. Повернув голову, Максимилиан разглядел дальнейший путь — они добрались до зоны тумана, не такого уж и плотного как показалось на первый взгляд. Он даже смог различить в прорехах противоположный край пропасти и темные стволы голых деревьев.

— Эй, куренок. В тенях не дыши, — впервые за весь переход обратился к нему Годвен. — И не смотри.

— В каких тенях? — не понял Максимилиан, чуть отклоняясь назад и заглядывая по ходу движения.

Впереди карниз пересекало несколько длинных теней, образованных скальными навесами и складками. На вид в них не было ничего особенного.

— А как идти, если не смотреть? — задал он очередной вопрос, уже понимая, что ответа не будет.

Первая полоса тени протянулась поперек карниза совсем скоро, как только они прошли поворот. Максимилиан внимательно следил за Годвеном и заметил, как тот прежде, чем идти дальше, сделал глубокий вдох. Скользнул в густую тьму, скрылся на миг и появился вновь. И ничего странного или опасного с ним не случилось. У мальчика даже мелькнула мысль, а не издевается ли мужчина над ним?

И все же, когда наступил его черед, не стал своевольничать, вдохнул полную грудь и закрыл глаза, полностью сосредоточившись на иных чувствах. И не ощутил ничего необычного — камень под пальцами был все также холоден, с тем же звуком куртка терлась о шершавую скальную стену, все также ветер проникал под одежду. Единственное, он не посчитал сколько шагов нужно идти не дыша, поэтому на всякий случай сделал чуть больше. Осторожно разомкнул веки, пытаясь сквозь ширму ресниц подсмотреть обстановку, с облегчением выдохнул, увидев перед собой белую поверхность скалы.

При вдохе ощутил слабый, угасающий запах, от которого участилось сердцебиение и глаза защипало от подступивщих слез.

Это был запах дома, родного и надежного. Запах нагретой летним солнцем подушки на веранде, запах любимого лакомства — меда и орехов, запах деревянных игрушек в коробке.

Запах материнских объятий, в которые хотелось окунуться с головой, жмурясь от удовольствия и любви.

— Червячки, зря, зря, зря, — донеслось бормотание Годвена. — Хер вам, не проймете…

Максимилиан с всхлипом вздохнул, затряс головой. Сжав зубы пошел дальше, стараясь не думать, не слушать трепещущую душу. Все же не выдержал, принюхался вновь.

Запах улетучился полностью, не оставив и следа. Это было только к лучшему.

Они преодолели еще две тени, каждая из которых оставила на одежде ароматы, заставляющие память встрепенуться и вытащить на свет приятные и почти забытые воспоминания. Каждый из этих запахов хотелось вдыхать полной грудью, погружаясь с головой, наслаждаясь и улыбаясь от удовольствия. И очень подмывало открыть глаза, посмотреть, что же там в тенях.

Когда Максимилиан пересекал третью тень, правая нога на полушаге внезапно застопорилась в воздухе, и мальчик споткнулся, заваливаясь на бок. От неожиданности выставил руку, согнулся и налетел головой на стену. Охнул, открывая глаза.

Ужасная вонь ударила в ноздри двумя раскаленными спицами, пробивая до самой макушки. То была концентрация всего самого отвратительного и тошнотворного, усиленного в сотни раз, залитого в глотку и нос, забитого липким и мягким, словно плоть утопленника.

А еще он успел увидеть нечто такое, отчего отпрянул в ужасе и отвращении.

Под пальцами, которыми он держался за небольшой выступ, скала выглядела черным прозрачным хрусталем, в глубине которого что-то копошилось, переползая и извиваясь. И стоило Максимилиану вдохнуть эту страшную вонь, открыть глаза, как живое полотно бросилось к нему из глубины скалы, торопливо дергая белыми кольчатыми тельцами и разевая треугольные пасти на черных головках.

Он упал на колени, пытаясь одновременно и не прижиматься к скале с живущими в ней червями, и не перевалиться через край карниза. Его стошнило и кислая масса залила изнутри маску и одежду. Максимализм судорожно вздернул край тряпки, хватая ртом воздух, но его снова скрутило, изливая на камни оостатки пищи и горькую желчь. Мальчишка всхлипнул, отплевываясь, завыл от страха и отвращения.