Взгляд у него сделался неподвижным, глухим.
На каком-то перекрестке замялся, затоптался, потом рванул в арку, образованную слившимися, лезущими друг на друга Домами. Уличных огней здесь почти не было, зато был какой-то желтый мужичок в хорошей, нарядной даже одеже, при виде резвых парней вжавшийся в бок мертвого Дома.
Юга без предупреждений и объяснений зарядил мужику в нос, схватил за грудки:
— Девчонка где?! Что с ней сотворил, урод?!
— А-а-а-ы… — человек был бел как в-тени-толкай, стучал зубами и поскуливал, заливая кровью свою рубаху и руки разъяренного парня.
— Да что же это! — Юга нетерпеливо отбросил мужика на стену. — Где она?!
— Т-туда…
— Юга, — тихо окликнул Выпь.
— Что?!
— Сюда подойди.
Юга прижег человека взглядом, нетерпеливо развернулся к пастуху.
— Нашел что?
— Смотри, — Выпь поднялся с корточек, держа пальцами что-то светлое, просторное, будто второпях сорванное платье.
Юга, недоуменно вскинув брови, дотронулся, подергал.
Задумался.
— Ах ты…! Вот…!
— Шкуру скинула. Этот ее схватил. Она испугалась и…
— Облинялась. Слиняла. Как-то так. Эй, тварь! — Юга вновь припер незадачливого татя к стене. — Ты что, надругаться над девчонкой мыслил, а?
— Н-нет, н-нет! Я только глянуть хотел, только посмотреть. Я ей М-море показал, обратно п-провожал, она сама…
— Сама?! Хреногрыз сраный! Глянуть хотел?! На, подавись! — Юга широким жестом запихал ему в пасть добрый кус скинутой шкуры.
Выпь не вмешивался.
***
— Куда рванула, а? Она же как угодно выглядеть может, она же вообще, может статься, не человек вовсе, — подменыш озирался по сторонам, идеально сливаясь с темнотой.
По таким улицам праздно не гуляли, парни были единственными прохожими этих закоулков.
— Не человек — то существо, что детей по темноте хватает. — Рассудительно молвил пастух. — А Серебрянка просто маленькая. Ей страшно, наверное.
— Серебрянка-а-а!
Зов заметался под сводом арки, шугнул кого-то. Парни напряженно вслушивались.
— Ай, в темноте шариться! Не видно же ничего, хоть бы какой свет!
— Так достаточно, красавчик? — перед ошеломленным Юга тонко вспыхнул фонарь, обрисовывая скалозубую человечью морду.
— Что за…! — Юга отшатнулся, угодив в распахнутые объятия, мгновенно был скручен и наглухо укрыт пыльным мешком.