— А примерить дашь? Тебе-то они все равно ни к чему…
Ухватил горстью зеленые шарики, несильно дернул. Рванул с большим старанием. Удивился.
— Ничего, на каждый прием у нас свой лом сыщется, — подмигнул, достал из-за пояса нож.
Лезвие безупречной остроты опозорилось — нить не поддалась ни с первого, ни со второго раза. Юга яростно фыркал и тряс головой.
— Да что же это! — рассердился головохват.
Соратники посмеивались, лениво советовали:
— Да через голову попробуй снять.
— Отстань ты от него, что как девка в бусы вцепился…
— Заканчивайте игры, скоро Малах подойдет, — строго велел главный, когда Юга, извернувшись, лягнул охочего до цацок парня в пузо.
Тот охнул, под гоготки дружков вовсе озлился, расцвел бурыми пятнами:
— Ах ты сучка драная, щас наглотаешься!
Пора.
Выпь приоткрыл рот и запел. Зарычал. Завыл, заплакал, выжимая людей, словно опившиеся водой тряпки, а потом резко вздернул голос, вытянул, над головами выщелкнул, как пастушьим кнутом. Зацепил крючками страха, потянул — в топь, в непроглядное болото, в родную Топлянку, как приходимцы учили…
…Юга пришлось ударить — на слова он не реагировал, зрачки у него разъехались так, что съели остальной цвет.
Выпь постарался: на всякий случай раскатил голос на весь Дом, до корней. Они с Юга бежали по бессветной, ветхой лестнице, а за стенами застыла, скованная страхом, жизнь.
Метнулись вдоль улицы, кинулись в проулок и только там остановились.
Юга так же молчал, так же бессмысленно смотрел, и Выпь вдруг по-настоящему испугался, смертельно и больно, до кишок. Что он сотворил? Одно дело пугать, другое — так вот, в топь вгонять.
Что, если как старосту, безумцем его сделал?
Что, если оправятся их схватившие, вдогон кинутся? В Городце отыщут?
Что, если так и останутся там, к месту пригвожденные, пустые разумом?
Выпь не знал, что страшило его больше.
Послышались близящиеся, хоровые шаги. Патруль вердо, Выпь уже видел их раньше, отличных от простых горожан цепким взором и особой формой одежды в бело-зеленых цветах. Выпь усилием воли придавил страх, обернулся к Юга, как к подгулявшему другу, вжал в стену, навалился, прикрывая собой, пряча от прохожих безумно-бессмысленный взгляд, свежую кровь на губах, на подбородке.
Что-он-наделал, что-он-наделал…
Патруль прошел.
Выпь уперся лбом в стену, закрыл глаза.
Надо вернуться в гостиный Дом. Запереть Юга, найти Серебрянку. Устроиться на работу, ходить да остерегаться людей-охотников-на-людей. Или их друзей.
Сыскать лекаря. В само пройдет — само отвалится, Выпь не верил очень, очень давно. С детства, можно сказать.
Юга зашелся кашлем так неожиданно и сильно, что Выпь отпрыгнул. Облюдок согнулся, царапая грудь, шею, захлебываясь, потом рухнул на четвереньки и выплюнул черные ошметки.
Выпь сглотнул.
— Пакость…какая…в горле прямо стояла, как забили, — Юга скривился, хватаясь за стену, поднялся.