— Не смей больше меня так хватать, ясно тебе?! Я не твоя девка!
Выпь поднял мозолистые ладони, примирительно сказал:
— Прости. Погорячился. Но и ты не сучься.
— Это я-то сучусь?! М-м-мф, как же ты меня выводишь иногда почти всегда, пастух!
Выпь оглядел комнату и добавил, решив бить по горячему:
— Кровать для Серебрянки.
— Да пусть подавится, — фыркнул Юга, — я, может, вообще спать здесь не буду.
— А где будешь?
— Не твоя забота!
— Ты сучишься, — спокойно подметил Выпь.
— А ты меня доводишь! Скорей бы Гаер с нас долг взыскал, я от вас в то же око с величайшей радостью избавлюсь. Навязались на мою голову.
— Вообще-то, это ты к нам присоединился, — так же спокойно и справедливо уточнил Выпь.
Юга аж затрясло.
Пастух, подумав, на всякий случай прижался спиной к стене. Виновато развел руками — мол, на правду не обижаются.
Садовник тровантов медленно выдохнул через нос и так же медленно вышел. Выпь устало потер лоб, досадуя на самого себя. Что он полез? Устали все, переволновались… А Юга дразнить, что огню пальцы совать.
Серебрянка торопливо мылась, когтями отскребая слоящуюся шкурку и мечтала скорее вырасти — кажется, то был единственный способ на равных говорить с этими двумя.
Когда она, до скрипа отмытая, вылезла из купаленки, Выпь сидел на полу, закрыв глаза и уронив на колени тяжелые кисти. Девочка испугалась:
— Ты в порядке?
— Да. Отдыхаю. — Скупо улыбнулся, легко поднялся. — Давай ложись. Притомилась, верно.
— Нет, что ты, совсем нет, — соврала Серебрянка.
На самом деле от усталости пути у нее ломало и тянуло кости, а еще невыносимо горела кожа.
— Скажи мне, Выпь… ты говорил — «сучиться», но что ты… Ты знаешь, что такое «сучка»?
Пастух ответил внимательным, удивленным взглядом:
— Ага. Особая, нарождается из нечистостных оплесков, если много скапливается в одном месте. Собой темная, четыре ноги, морда узкая, безглазая. Норов гадкий, когда злобится, эдак вот пузырями идет, ну — сучится. Потому так и сказал…О чем жалею. Почему спрашиваешь?
Серебрянка вздохнула.
— Так, просто… Ладно. Давай я покажу тебе, как с водой разбираться? Там хитрая придумка есть.
— Давай, — охотно согласился пастух.
Ему совсем не хотелось спрашивать совета у насмешливого Юга — с того сталось бы просто затолкать его в каменную чашу, сыпануть мыльного порошка и отчинить воду.
Серебрянка показала, как сдвигать запор, перекрывающий путь воде, для чего в отдельной плошке пахучий жирный отлом «скребковой пены» и остро заточенный лист стальной змей-травы.
Почему-то виновато упредила: