Народные сказки о богатырях русского эпоса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Начиная с 1860-х годов и главным образом в 1870—1900-е годы издаются для массового распространения не только самые былины (в подлинных записях, в сводных вариантах, в литературных обработках), но и прозаические их пересказы и созданные на их основе сказки и повести.[101] Качество их, идейное и художественное, весьма различно.

Прежде всего среди книжек, озаглавленных по именам былинных персонажей, следует выделить такие, которые по существу никакого отношения к народному эпосу не имеют, а представляют своего рода спекуляцию на былинных именах. Такова, например, книжечка «Илья Муромец и боярская дочь или русские в начале XVII века во время черного года. Историческая повесть» (М., 1873, 102 стр.). Издатель — книгопродавец Манухин. На обложке и титульном листе крупно выведено: «Илья Муромец», видимо, с той целью, чтобы это название сразу бросалось в глаза, все же остальное дано только на титульном листе и совсем мелким шрифтом. «Илья Муромец» в повести оказывается прозвищем героя, сперва спасающего от насильников-поляков боярскую дочь-сироту, затем дважды в бою Михаила Скопина Шуйского. Кончается повесть свадьбой влюбленных. Прозвище героя основано лишь на том, что его зовут Илья, и он родом из-под Мурома. Никаких других аналогий с былинным богатырем не устанавливается. Написана повесть литературно безграмотно.

Подобной же спекуляцией на популярном богатырском имени является «Добрыня Никитич, русский богатырь, повесть из времен великого князя Владимира» (соч. Н. Истомина, М., 1876, 36 стр., изд. Яковлева). Кроме Добрыни, в повести действуют еще персонажи с былинными именами: Чурила, обруселый печенег на службе у князя Владимира, и Пленко, добродушный, хвастливый и трусливый дружинник опального боярина Гостомыша. Добрыня тоже ничего общего с былинным героем не имеет. Он приемный сын Гостомыша, влюблен в его дочь Светлану. Девушкой стремится овладеть Чурила. Он изменяет князю в битве с печенегами, но погибает от руки Добрыни, который и женится на Светлане.

Никакого отношения к былине «Илья Муромец и Соловей-разбойник» не имеют ни книжка «Соловей-разбойник. Старинное предание» (изд. второе, М., 1862, 31 стр., типогр. П. Глушкова), представляющая пересказ баллады «Братья-разбойники и сестра», дополненный целым рядом трагических эпизодов (казнь разбойников, смерть матери, помешательство сестры), ни книжка с близким заглавием — «Соловей-разбойник. Русская сказка в трех частях» (соч. В. Шмитановского) — нелепый наивный сюжет о дочери купца, попавшей к разбойникам и освобожденной посланным судьей войском. Последняя книжка известна в многочисленных изданиях 1870–1910 годов.

Насколько удалось проследить, подобная «литература» на содержании сказок о былинных богатырях ни в чем не отразилась. Но самый факт, что былинными именами прикрывалась недоброкачественная литература, знаменателен: издателями учитывался интерес широких масс к эпическим сюжетам.

Различны по своему качеству и те сказки, составители которых непосредственно ориентировались на содержание былинного эпоса. Было бы неправильным предполагать, что все специально сделанные для народных книжек сказки на былинные сюжеты стоят на низком художественном уровне и искажают идейное содержание былинного эпоса. Были, конечно, и такие. Например, в сказке, изданной торговым домом Е. Коновалова и К° (М., 1908), отец Ильи Муромца изображен богатым мужичком-добряком, который «выручал частехонько бедных людей из нужды», а в честь рождения Ильи Муромца «простил долги всем своим должникам». В этой же сказке Илья Муромец освобождает от Соловья-разбойника красавицу княжну черниговскую Марию, на которой в конце концов и женится после совершения еще ряда подвигов. Есть в сказке и целый ряд других привнесений, чуждых былинному эпосу. Изложена вся сказка крайне безвкусно. В «Сказку о Илье Муромце» некоего Ф. М. Исаева (М., 1864) вставлен большой отрывок из псевдонародной поэмы Н. М. Карамзина «Илья Муромец», а в авторском изложении заметна тенденция к «галантному» стилю.

Но были и сказки, хорошо написанные, сохранившие демократические тенденции народного эпоса. К ним следует отнести составленную неизвестным автором и изданную И. Д. Сытиным в Москве сказку «Илья Муромец набольший богатырь земли Русской» (108 стр.). Книжка получила широкое распространение, многократно переиздавалась без каких-либо изменений в 1890-х, 1900-х и 1910-х годах и оказала, как увидим ниже, значительное влияние на устную народную сказку.

Сказка «Илья Муромец набольший богатырь земли Русской» построена на пересказе 10 былинных сюжетов: 1) исцеление Ильи-сидня; 2) Илья Муромец и Соловей-разбойник (с эпизодом освобождения Чернигова, предваряющим встречу с Соловьем); 3–4) Илья и Святогор: Святогор и сумочка, смерть Святогора в гробу; 5) Илья и богатырь-нахвальщик; 6) Дюк Степанович; 7) бунт Ильи Муромца против князя Владимира; 8) Илья и Калин-царь (в сказке — Батыга); 9) Илья и Идолище; 10) три поездки Ильи Муромца.

Во многих местах этой сказки совершенно ясно проглядывает определенный источник — изустные записи былин. Так, например, добывание и выхаживание коня Ильей Муромцем рассказаны близко к соответствующему эпизоду у кижского сказителя Леонтия Богданова;[102] прощание с родителями и их гуманистический наказ явно взяты из текста собрания Киреевского;[103] к тому же тексту восходит рассказ о бое под Черниговом и победе над тремя царевичами с дарованием им свободы, а также и заключительная сцена в палатах князя Владимира: Илья Муромец теснит князей и бояр; эпизод с сумочкой переметной, рассказ о которой вкладывается в уста самого Святогора, в деталях совпадает с текстом Дмитриевой из Петрозаводского уезда;[104] глава V сытинской сказки — о богатырской заставе и бое Ильи Муромца с чужеземным богатырем — использует, по содержанию очень близко к оригиналу, известный шенкурский текст сборника Киреевского, где богатыри на заставе выведены с социальной характеристикой,[105] и т. д. Но имеются эпизоды и детали, не находящие прямого соответствия с былинными текстами и явно придуманные составителем. Например, развернута вступительная часть — о родителях Ильи Муромца, горюющих по поводу своей бездетности, вставлена глава, повествующая о жизни Ильи Муромца у родителей после совершения им ряда подвигов, и др. Однако и эти придуманные места, и характер пересказа былин, известных в записи, демократической направленности русского эпоса не нарушают.

Сохранен весь благородный облик Ильи Муромца, его патриотические стремления, его бескорыстие и т. п. Всюду подчеркивается задача, которую ставит перед собой богатырь: служить земле русской, отмечаются его неподкупность (сцена в подворье Соловья-разбойника, где Илья отказывается от предложенного ему за Соловья богатого выкупа), его забота о народе. Так, найдя в последнюю свою поездку несметные богатства, Илья отдает их князю Владимиру с условием, чтобы половину роздал бедным вдовам и сиротам. Используются социальные мотивы русского эпоса об Илье Муромце: конфликт с боярами и придворными богатырями уже в первый приезд в Киев Ильи Муромца, столкновение Ильи Муромца с князем, связь богатыря с беднейшими массами, с «голями». Очень остро пересказана былина о бунте Ильи Муромца: князь Владимир забыл пригласить его на пир, и разгневанный богатырь отстреливает с княжеского терема золотые маковки, на которые устраивает собственный пир с мужиками; когда же по поручению князя Добрыня Никитич просит Илью сменить гнев на милость и прийти к князю, Илья Муромец приводит в терем своих товарищей-бедняков, отказывается сесть на указанное ему почетное место и садится с приведенными бедняками (глава VII). Используется в сказке и другой сюжет о ссоре Ильи с князем Владимиром — из-за подаренной богатырю шубы, доставшейся князю с плеча татарского хана: оскорбленный Илья рвет шубу пополам, о его поступке доносят князю, и тот велит заключить богатыря в погреб и уморить голодной смертью. Дана социально острая сцена между Ильей Муромцем и князем: последний униженно просит богатыря о помощи, когда хан Батыга подступает к Киеву, а Илья напоминает князю о его издевательствах над богатырями в угоду боярам и вельможам (глава VIII сказки).

С начала 1870-х годов стала издаваться московским книгопродавцем А. В. Морозовым книжка «Илья Муромец и Соловей-разбойник. Русская народная сказка» (35 или 36 стр.). Она включает четыре главы под следующими подробными заглавиями: I. Сидень Илья Муромец. Калики Перехожие. Сила богатырская; II. Богатырство Ильи Муромца. Нападение разбойников. Осада Кинешмы. Победа Ильи Муромца. Благодарность князя; III. Соловей-разбойник. Богатырство Ильи Муромца. Освобождение Кракова; IV Стольный град Киев. Красное солнышко князь Владимир. Илья Муромец и Соловей-разбойник. Смерть Соловья-разбойника. Почести Илье Муромцу.

Таким образом, сказка основана, по существу, на двух былинных сюжетах — об исцелении Ильи Муромца и его победе над Соловьем-разбойником.

Написана книжка простым сказовым языком с включением иногда отдельных былинных формул. Повествование начинается как в сказке: «В некотором царстве, в Русском то было государстве, во граде во Муроме, во селе Карачарове, жил был старичок со старушкою…». Указаны имена их — Иван Тимофеевич и Ефросиния Яковлевна. Эпизод исцеления рассказан в полном соответствии с устной былинной традицией: Илья — сидень в течение тридцати лет с половиною; прохожие калики, нищая братия, исцеляют его, заставляя выпить брагу, причем происходит, как обычно в былинах, троекратное поднесение питья и убавление в третий раз первоначально дарованной чрезмерной силы наполовину. Так же традиционно Илья Муромец просит родителей отпустить его на богатырские подвиги и на служение князю киевскому Владимиру, а родители ему наказывают «зря силы не тратить, людей не обижать и христианской крови не проливать». Затем также по-былинному рассказывается, как Илья выхаживает шелудивого жеребенка.

Глава II тоже начинается сказочной формулой: «Едет Илья Муромец путем-дорогою запущенной, скоро ли, долго ли, близко ли, далеко ли, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается…». В дальнейшем глава II, а также главы III и IV традиционно излагают историю первой поездки Ильи Муромца: его встречу с разбойниками, освобождение по пути в Киев осажденного врагом города (наименование его нетрадиционно — Кинешма,[106] враг — литва), победу над Соловьем-разбойником, приезд в Киев (с традиционным изображением недоверия князя к рассказу Илье Муромца) и финальную сцену — свист Соловья и расправу с ним Ильи.

Краткость изложения, при которой отсутствует ряд деталей, препятствует определению конкретных былинных вариантов, на которые опирался составитель, как это можно было сделать в отношении сытинской сказки. Все же влияние некоторых чувствуется, например варианта сборника Киреевского (I, стр. 34) в изображении эпизода освобождения города. Возможно, что в передаче ряда эпизодов (встреча с разбойниками, столкновение с Соловьем-разбойником и его семьей) составитель ориентировался и на текст лубочной картинки, однако отсутствие точных текстуальных соответствий не позволяет утверждать это категорически. Своеобразной особенностью сказки является только вторичный эпизод освобождения города (на этот раз Кракова), в чем Илье Муромцу помогает плененный им Соловей-разбойник.

В общем сказка, хотя и не очень ярко, но умело пересказывает содержание былин об исцелении и Соловье-разбойнике, не искажая героического облика богатыря и не снижая патриотической направленности. Однако социальные мотивы в ней не выделены. В этом отношении она значительно уступает сытинской сказке.

В те же 1870-е годы появляется в печати другая сказка об Илье Муромце, уже с именем автора, но близкая к морозовской: «Илья Муромец, богатырь-крестьянин времен Владимировых, и Соловей-разбойник. Народная сказка, написанная со слов приезжего мужичка в Макарьеве на Унже М. Евстигнеевым» (изд. Манухина, 35 стр.). Сопоставление обеих сказок показывает несомненную зависимость манухинской от морозовской. Из последней сказки перенесены в первую целые куски текста. Но повествование более развернуто и дополнено новыми главами об Идолище Поганом и о смерти Ильи Муромца. В текст включены подробности, взятые из определенных былин сборников Киреевского и Кирши Данилова. Глава «Илья защитник г. Чернигова» целиком основана на нижегородском тексте из с. Павлово.[107] Влияние этого текста видно в конце первой главы (наказ родителей) и в главе пятой — «Владимир красное солнышко» (эпизод утеснения богатырей на скамье). Влияние же текста сборника Кирши Данилова (№ 49) можно проследить в описании первой поездки Ильи. В главе второй («Станичники») использованы текст на стр. 4 выпуска «Песен» Киреевского и былина № 68 Кирши Данилова. Внесены еще такие изменения: необычное название освобожденного города (Кинешма) заменено Черниговом, эпизод освобождения Кракова снят. Кроме того, в сказку введены (в текст или в виде эпиграфа к отдельным главам) цитаты из былин «Песен» Киреевского и сборника Кирши Данилова. Первая из дополнительных глав, «Идолище», передает сюжет близко к лубочному тексту. В ту же главу вошла встреча со Святогором, но без упоминания имени этого богатыря и без рассказа о смерти его в гробу (Илья Муромец только наезжает на лежащего на горе великана и убеждается, что «есть еще сильнее его»). В последней главе использовано изложение П. А. Бессоновым слышанного им рассказа о бое Ильи с богатырем Невеличкой и смерти Ильи Муромца в найденном им, Добрыней и Алешей Поповичем каменном гробу.[108]

В заключение составитель сообщает о другом известном ему конце истории жизни Ильи Муромца: «По онежским песням г. Верещагина[109] Илья Муромец, нажив огромные богатства, начал заниматься делами благочестия». Как и морозовский вариант сказки, книжка, сохраняя героические и патриотические мотивы эпоса об Илье Муромце, не использует в противоположность разобранной выше сытинской сказке его социальную тематику. Текст Евстигнеева многократно переиздавался Морозовым и Сытиным с разными картинками на обложках.

В 1870-е и 1880-е годы в издании книгопродавца Манухина распространялись и другие сказки, составленные «из былин» М. Евстигнеевым, помимо сказки об Илье Муромце: «Добрыня Никитич (Золотой пояс). Богатырь времен киевского князя Владимира» (36 стр.) и «Алеша Попович» (36 стр.). На титульном листе последней сказки М. Евстигнеев назван «питерцем». Метод пересказа источников тот же, что и в сказке об Илье Муромце: многие части перекладывают определенные былины очень близко к их текстам не только по содержанию, но и по фразеологии, включается и ряд точных цитат. Вместе с тем отдельные места дополняются и собственными привнесениями, стиль которых порой значительно отличается от стиля фрагментов, построенных на былинных текстах.

Так, например, начав повествование обширной цитатой из текста Киреевского о рождении Добрыни,[110] составитель следующим образом переходит к рассказу о детстве Добрыни: «Так знаменуется рождение Добрыни Никитича от торгового гостя по одним преданиям и от князя по другим. Как бы то ни было, но Добрыня имел отца Никиту Романыча и мать Афимью Тимофеевну». В таком стиле ведется весь рассказ о детстве до момента испрашивания Добрыней у матери благословения, когда в текст врываются былинные фразеология и образы: «Не дуб к земле клонится, не листочки преклоняются и по сырой земле расстилаются, сын ко матери преклоняется, молодой Добрыня сын Никитьевич: „Ох ты гой еси, моя матушка, свет Афимья Тимофеевна. Не прошу я у тебя ни злата, ни серебра, ни камней самоцветных…“» и т. д. В дальнейшем вся I глава, повествующая о бое Добрыни со Змеем и о его женитьбе, значительные части глав III и IV — о Добрыне и Маринке и о Добрыне на свадьбе своей жены — основаны на текстах Кирши Данилова (№№ 9 и 48) и разных текстах собрания Киреевского.[111] Что касается центральной части сказки — о нашествии Тугарина Змеевича и о бое с ним Добрыни, то она, а частично и рассказ о Маринке передают, иногда очень точно, а иногда сокращенно, сказку Сахарова, помещенную в собрании Киреевского,[112] в которой рассказ о Тугарине заимствован из сказки В. А. Левшина «Повесть о славном князе Владимире киевском».[113] Прозвание Добрыни (на титульном листе книжки «Золотой пояс», на обложке «Златый пояс») нигде в самой сказке не объясняется.

Сказка Евстигнеева об Алеше Поповиче построена в первых двух разделах — «Неодолище» и «Победа над Тугарином Змеевичем» (в данной книжке все разделы, или главы, имеют заглавия) — на тексте Кирши Данилова № 20 и в третьем и четвертом разделах — «Встреча с плененною сестрою» и «Беда от сватовства Алеши» (сюжет «Алеша и сестра Петровичей-Сбродовичей») — на текстах собрания Киреевского.[114] Следование указанным текстам в большинстве случаев очень точное, вплоть до формулировок. В III раздел включаются даже небольшие стихотворные фрагменты. Авторские привнесения в данной сказке незначительны. В разделе II эпизод первой встречи с Тугарином превращен во встречу с Неодолищем, голову которого Алеша, по совету калики, везет князю Владимиру «в подарочек». Из содержания этой части выключено все, что относится к склонности княгини Апраксии к Тугарину. Стиль сказовый, он поддерживается частым обращением «братцы» и иногда авторскими репликами. См., например, на стр. 9: «Вот, братцы, какие злые были встарь чудища», на стр. 28: «А то еще, братцы, скажу я вам про Алешу Поповича». Употребляются сказочные формулы: «Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли», «Скоро сказка сказывается, а не скоро дело делается». Текст Кирши Данилова автор имел в перепечатке Киреевского, о чем свидетельствует перенесение им одного пояснения из сборника Киреевского.[115] Текст сказок об Алеше Поповиче из всех богатырских сказок Евстигнеева самый удачный по стройности композиции.

У Евстигнеева замечается стремление к некоторым историческим экскурсам. Говоря о рождении Добрыни Никитича, он в сноске сообщает «исторические сведения» о его отце. Сказка об Алеше Поповиче заключается «исторической заметкой», сделанной по «Заметке» П. А. Бессонова в сборнике Киреевского (II, стр. XXIII–XXIV) с буквальным сохранением некоторых фраз.

В 1890-х и 1900-х годах в издании Сытина печатается «Сказка об Алеше Поповиче русском богатыре» (106 стр.), построенная одинаково со сказкой Евстигнеева: те же четыре главы и в том же порядке (изменены только заглавия главы III — «Алеша Попович спасает сестру» и IV — «Как спознался Алеша Попович с Настасьей Сбродовишной»). Связь с манухинской сказкой выражается также в заимствовании из нее ряда своеобразных подробностей: совет странника привезти в «подарочек» князю голову Неодолища, описание Неодолища, оживление Алеши «зельем заморским» из скляночки, хранящейся в «сумочке-безответнице» странника и ряд других. Одинаково в обеих сказках изображено появление на пиру Тугарина. Но текст другой, значительно более развернутый, и другой стиль, без фразеологической близости к былинному.

В главу I включено предсказание некоего старца о будущих ратных успехах Алеши, рассказ о рождении сестры Алеши, о ее красоте, о похищении девушки татарами, об отъезде Алеши с Акимом из Ростова, прощание Алеши с Акимом перед боем с Неодолищем. Значительно расширен эпизод встречи с Неодолищем. Во второй главе в сцену пира внесено столкновение приехавших богатырей со служителями. Появился и эпизод: когда Алеша угрожает разделаться с Тугарином, тот смеется и говорит, что один Неодолише мог бы тягаться с ним; тогда Алеша и приносит голову Неодолища. В сказку вводятся еще: развернутый диалог Алеши с Тугарином перед боем, возвращение Алеши к родителям, встреча со странником, который говорит, что Алеше нужно спасти девицу, она давно его ждет. Подробно повествуется о радости родителей, когда рождается у них сын Алеша. В порядке развертывания сюжетной линии сказки говорится о любви Акима к сестре Алеши и женитьбе на ней. Гораздо подробнее рассказывается история отношений Алеши и Настасьи Сбродовишны, заканчивающаяся свадьбой их в Киеве, куда перевозит Алеша и родителей.

С конца 1880-х годов сказки о богатырях русского эпоса издавались также в популярной серии «Библиотечка Ступина». Это приятно, со вкусом оформленные книжечки ценою в 10 коп. каждая, иллюстрированные художниками К. В. Лебедевым и М. В. Нестеровым. Ступиным в его «Библиотечке» были выпущены следующие книжки: «Сказка об Илье Муромце, крестьянском сыне», «Сказка о Добрыне Никитиче», «Сказка о смелом Алеше Поповиче» и «Сказка о Садко-купце и Ваське Буслаеве, удалом молодце». Имя автора этих книжечек известно, оно отмечено на титульном листе. Это известный литератор П. Н. Полевой, сын Николая Алексеевича, автор магистерской диссертации «Опыты сравнительного обозрения древнейших памятников народной поэзии германской и славянской», нескольких работ по учебной литературе и исторических романов. Будучи преподавателем русской литературы и народной словесности в средних учебных заведениях и затем доцентом Новороссийского университета в Одессе, где он читал лекции по русской и всеобщей литературе, в том числе и по истории народной словесности, П. Н. Полевой являлся пропагандистом и популяризатором русского народного поэтического творчества. Полевому принадлежит, например, большая антология русских народных сказок в его изложении.[116]

Из сказок о богатырях наиболее удачно и наиболее близко к устной традиции написана сказка об Илье Муромце. В ней рассказано об исцелении Ильи-сидня каликами перехожими, о первом применении силы на тяжелой крестьянской работе по расчистке пашни от деревьев и пней, об освобождении Чернигова от басурманской рати, о победе над Соловьем-разбойником и об освобождении Киева от Идолища Поганого. Построение всех этих частей в основном традиционно, и хотя и имеются отдельные детали, которые в изустных записях не встречаются, но они не становятся в противоречие с эпосом и лишь варьируют или дополняют некоторые эпизоды. Так, Илья рождается в самый Ильин день, отчего и получает свое имя; калики не просят Илью дать им напиться, а сами подносят ему меду; при свисте Соловья князь Владимир с испугу залезает под крыльцо; Илья Муромец не ударяет шапкой Идолище, а нахлобучивает ее ему на голову и рукой придавливает к земле. На протяжении всей сказки подчеркивается сущность богатырской задачи Ильи Муромца, его освободительная и оборонительная миссия. Изложена сказка просто, языком сказа, без стилизаторской слащавости.

Близка по методу пересказа былин к сказке об Илье Муромце и ступинская сказка о Добрыне Никитиче. В ней использованы сюжеты «Добрыня и Змей», «Добрыня и поляница Настасья Никулична», «Добрыня в отъезде». Наибольшие отступления от традиции — в пересказе второго сюжета: вместо обычного описания встречи с неизвестным богатырем, который потом оказывается женщиной (Добрыня, догнав его, трижды ударяет его сзади, но богатырю эти удары нечувствительны), здесь изображен длительный и безрезультатный бой Добрыни и богатыря; Добрыня, наконец, предлагает ему побрататься, тот называет себя, и Добрыня предлагает тогда Настасье выйти за него замуж.

Два других сюжета пересказаны в основном совершенно традиционно и с сохранением наиболее значительных в идейном плане мотивов: в пересказе первого сюжета удерживается патриотический характер подвига Добрыни — убив Змея, он освобождает не только племянницу князя, но и много русских, плененных Змеем; в пересказе третьего сюжета сохранен укор князю с княгиней, которые, как иронически говорится в сказке, за верную службу его, Добрыню. «крепко пожаловали», «позаботились» о его жене и матери, — «от живого мужа жену просватали». «И молчат князь с княгиней, — прибавляет сказка, — в глаза не смеют глянуть Добрынюшке».[117]

Кончается повествование по-сказочному — на радостях Добрыня устраивает пир на весь Киев — и завершается традиционной прибауткой: «И я на том пиру был, мед-брагу пил, дары богатые получил; за песню — холста конец, за сказку — денег ларец».[118]

Гораздо больше личных привнесений и отступлений от эпоса в менее удачной сказке об Алеше Поповиче. Подробно рассказывается о детстве и ранней юности Алеши, когда уже проявляется его богатырская мощь: назначенный пономарем, он, звоня в колокола, обрывает колокольные языки и выбивает бока колоколов; определенный в певчие, он так рявкает, что с церковного свода сыплется штукатурка. К пересказу сюжета о Тугарине Змеевиче присоединяется зачем-то пересказ сюжета о сорока каликах. Очевидно, чтобы выделить участие в данном сюжете Алеши, включается неизвестный эпосу эпизод временной потери Алешей богатырской силы, когда он находит в котомке старца золотую чару, подложенную княгиней Апраксией молодому калике, который приглянулся ее дочери (котомки старец переменил). В заключение рисуется встреча Алеши Поповича с Микулой Селяниновичем, где используется известный эпизод с сошкой из былины о Вольге и Микуле, но в ином освещении. Алеша Попович говорит с презрением: «Что это за труд землю пахать!». Но не может поднять сохи из борозды.

[101] Список таковых см.: А. М. Астахова. Русский былинный эпос на Севере, стр. 285. Но этот список далеко не полон.

[102] Рыбников, I, № 51.

[103] Киреевский, I, стр. 34.

[104] Рыбников, I, № 86.

[105] Киреевский, I, стр. 46.

[106] Город Кинешма упоминается лишь в одном рукописном пересказе былины об Илье Муромце в списке середины XVIII века. См.: Былины XVII–XVIII вв., № 14.

[107] Киреевский, I, стр. 34–39.

[108] Там же, стр. XXXIV, примечание.

[109] Верещагин — один из корреспондентов П. В. Киреевского, чьи записи помещены в «Песнях».

[110] Киреевский. II. стр. 11.

[111] Там же, стр. 1 1, 15, 36–40. Вероятно, и тексты Кирши Данилова были известны Евстигнееву по собранию Киреевского.

[112] Там же, Приложения, стр. I–XVII.

[113] Русские сказки, содержащие древнейшие повествования о славных богатырях…, ч. 1. М., 1780.

[114] Киреевский, II, стр. 80–82 и 67–69.

[115] См. примечание на стр. 16 книжки — объяснение слов «палатный брус» (там же, стр. 75).

[116] П. Н. Полевой. Народные русские сказки в изложении П. Н. Полевого. СПб., 1874.

[117] Сказка о славном русском богатыре Добрыне Никитиче и его славных подвигах. По древним былинам переложил П. Н. Полевой. С рисунками М. В. Нестерова. 2-е изд. А. Д. Ступина, М., 1894. стр. 50.

[118] Там же, стр. 32.