А с 26 июня, в соответствии с директивой НКВД, за № 148, суду Военного трибунала подлежат не только шпионы и диверсанты, но и «распространители ложных панических слухов».
В директиве, к сожалению, не указывалось, какую именно информацию следует считать «ложными паническими слухами». И теперь каждая испуганная женщина, каждый позволивший себе лишнее слово мужчина могут быть обвинены в распространении слухов и наказаны по законам военного времени.
Для Одессы эта директива имеет особое значение.
Прежде всего потому, что Одесса с самого ее рождения, как мы уже говорили, была «Королевой слухов». А еще потому, что именно в эти дни здесь появились беженцы из Бессарабии.
Вспоминает профессор Саул Боровой:
«На улицах стали появляться тележки, нагруженные жалким скарбом, за ними плелись владельцы этих тележек. Это были бессарабские евреи…
И в глазах постоянных жителей города, тех же евреев, они – эти беженцы – представлялись людьми второго сорта, чем-то жалким и ненужным, и так хотелось отогнать от себя мысль, что и тебе, возможно, придется стать такими, как они…»[51]
Но бессарабские евреи, как бы жалко они ни выглядели, имели одно бесспорное преимущество перед одесскими – они знали ПРАВДУ,
Они знали о том, жестоком еврейском погроме, который прошел в январе 1941-го в Бухаресте. Знали о вырванных языках, выколотых глазах, вспоротых животах. Знали о городской скотобойне, где на крюке, как мясная туша, висела пятилетняя еврейская девочка, на груди которой красовалась табличка с надписью: «Кошерное мясо».
Бессарабские евреи знали, чтó может ждать евреев Одессы, если они попадут в лапы «Красной Собаки». Знали и могли рассказать.
И тогда…
И тогда евреи Одессы сделали бы все возможное и невозможное для того, чтобы спастись, чтобы спасти своих детей, своих стариков. Сделали бы все возможное и невозможное, чтобы выбраться из города, который вскоре превратится в «Город Антонеску».
Они бы ушли, уползли.
С тележками и без тележек, с вещами и без вещей, не важно, как, и не важно, куда, хоть к черту…
В городе могла начаться паника.
А это никак не входило в планы властей.
И поэтому ПРАВДА тщательно скрывалась.
Никакая ПРАВДА не должна была проникнуть в Мышеловку, снабженную маленькой дверцей – открытой для одних и захлопнутой для других.
Основная задача сокрытия ПРАВДЫ была возложена на средства массовой информации, священным долгом которых было, как будто бы, служить рупором этой ПРАВДЫ,
В Одессе в эти дни выходили две ежедневные газеты: «Большевистское знамя» на русском языке и «Черноморська комуна» на украинском. При желании можно было достать и центральные – «Правду» и «Известия».
Но содержание всех газет, пропущенное через жестокую цензуру, было практически одинаковым. Кроме скупых и более или менее правдивых сводок о положении на фронтах газеты были полны фанфарных статей о героизме фронтовиков и самоотверженности тружеников тыла.
И нигде ни одного слова о злодеяниях немцев и румын.
Аналогичными были и радиопередачи. Они содержали лишь сводки от Советского Информбюро и репортажи об откликах мировой общественности на историческую речь товарища Сталина 3 июля 1941-го.
Нет, вы поймите нас правильно, мы вовсе не против газетных статей и радиопередач, воодушевляющих население во время войны.
Мы просто констатируем факт: в те дни средства массовой информации в Одессе, да и по всей стране, преднамеренно утаивали от населения информацию о страшной судьбе евреев, попавших в руки нацистов.
Сегодня, когда заходит речь об этом вопиющем факте, сразу находятся правдолюбцы, вспоминающие о выпущенных перед войной двух антифашистских фильмах: «Профессор Мамлок» и «Семья Оппенгейм».
Да, действительно, в 1938 году вышел на экраны фильм «Профессор Мамлок» по сценарию немецкого писателя Фридриха Вольфа, а в начале 1939-го – фильм «Семья Оппенгейм» по роману Лиона Фейхтвангера.
Но каким аналитическим умом должны были обладать наши одесские бабушки, чтобы связать надуманные страдания семьи немецких евреев в художественном фильме, который им довелось… или не довелось!.. посмотреть три года назад, с реалиями войны и необходимостью бегства из Одессы?
Да что говорить об одесских бабушках!
Иосиф Фудим, высокообразованный умнейший человек, глава большой уважаемой семьи, сказал в эти дни профессору Саулу Боровому: «Никуда не уезжайте. При немцах нам будет очень плохо. Мы будем жить в унижении, страдая. Но у нас будут шансы уцелеть. Стать беженцем – это значит наверняка погибнуть…»
[51] Боровой Саул. Воспоминания. Москва; Иерусалим, 1993.