Ну, а те, кому не положены были эвакоталоны?
Те, кто не входил в «контингент, подлежащий эвакуации»?
«Не партийные», «не советские» и «не ценные»?
Эти люди, если они решались эвакуироваться, вынуждены были сделать это самостоятельно – на свой страх и риск.
В этом случае они даже эвакуированными не назывались.
Они назывались «беженцами».
И никто никакой ответственности за них не нес: «Разве вам не понятно – идет война! И так забот полон рот!»
Вдоль всех железных дорог для эвакуированных были устроены «эвакопункты», где они получали продукты питания, одежду, медицинскую помощь. У них были деньги, небольшие, наверное, но все-таки деньги. А в местах назначения им предоставлялись жилье и работа. И самое главное, у них была маленькая такая «бумажка», в которой черным по белому было написано, что имярек с семьей эвакуируется из такого-то пункта в такой-то.
У беженцев не было ничего!
Ни транспорта, ни продуктов питания, ни денег.
Беженцев никто не ждал на эвакопунктах, и тем более никто не будет ждать их там, где они остановят свой бег.
И тут возникает интересный вопрос.
А была ли советская власть вообще заинтересована в том, чтобы эти люди бежали? Была ли советская власть заинтересована в том, чтобы «контингент, НЕ подлежащий эвакуации», эвакуировался?
«АСУ – Мышеловка»
Ответ на этот вопрос дают два знаковых документа:
1. Указ о переходе на 8-часовый рабочий день, на 7-дневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих предприятий и учреждений.
2. Указ о режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время.
Первый указ был выпущен еще до начала войны – 26 июня 1940-го, а второй – ровно через год – 26 июня 1941-го.
В соответствии с этими указами, люди, самовольно оставившие рабочее место, предавались суду по законам военного времени.
И касалось это в Одессе многих: портовиков, железнодорожников, строителей обороны, врачей, медицинских сестер и вообще всех рабочих и служащих, обеспечивающих жизнь города.
Город должен был жить!
Кто-то должен был ухаживать за ранеными, стоять за прилавками магазинов, кто-то должен был печь хлеб, водить трамваи, выпускать газеты. Кто-то должен был, наконец, хоронить умерших.
Эти люди входили в «контингент, НЕ подлежавший эвакуации» просто потому, что нужны были городу.
Нужны, пока город сражался!
Но кроме «нужных», этот контингент включал еще большую группу «не нужных». Или, как говорили у нас в Одессе, «балласт»!
«Балласт», который корабль, терпящий бедствие, сбрасывает за борт!
В эту группу входили дети, старики, инвалиды…
«Балласт» не нужен был городу, но и не мог быть эвакуирован.
Наплыв «балласта» в переполненные эвакуированными тыловые города усложнил бы ситуацию в стране, все силы которой должны были быть направлены на отпор врагу.
Так что, весь «контингент, НЕ подлежащий эвакуации» – нужный и не нужный, – не должен был эвакуироваться.