О бегстве первого секретаря много шуток ходило тогда в Одессе.
Хотя, что тут смешного? Драпанул ну и драпанул!
Его коллеги драпанули еще раньше: 5 июля 1941-го вся партийно-советская элита покинула Одессу, погрузив свои многочисленные пожитки… пианино и фикусы!.. на платформы эвакопоезда, вывозившего оборудование и инженерно-технический персонал Станкостроительного завода им. Ленина. Станкостроительный завод направлялся в Башкирию на подготовленную для него базу Стерлитамакского завода по ремонту нефтеперерабатывающего оборудования, а наша элита осела в Москве, куда вскоре прибудет и товарищ Колыбанов.
Засекреченное «рассекреченное»
Эвакуация одесской элиты была действительно «элитарной», особенно потому, что ей предоставлялось право выбора места жительства в тылу.
Это редкое в те дни право было зафиксировано в секретном постановлении Политбюро от того же 5 июля 1941-го: «О порядке эвакуации партийных и советских работников и семей начальствующего состава Красной армии и Флота и войск НКВД».
Политбюро не ограничилось заботой об элите, а в тот же день выпустило еще одно постановление, касающееся, на этот раз, эвакуации «простого люда»: «О порядке эвакуации населения в военное время».
Оба эти документа явились естественным продолжением постановления о контингентах. Того самого, рокового постановления, в котором четко были определены «контингенты, подлежащие эвакуации», и не было никакого упоминания о всяких разных «других» контингентах.
И теперь это новое постановление должно было, видимо, восполнить пробел – затронуть вопрос о судьбе детей и женщин и даже, может быть, вопрос о судьбе евреев, которым грозила опасность тотального уничтожения.
Такое постановление должно было быть широко опубликовано, чтобы повысить престиж Страны Советов, чтобы показать всему миру, как в самое трудное время эта страна заботится о судьбе своего народа.
Но оно не было опубликовано ни во время войны и ни после ее окончания.
Ну, не странно ли это?
Такое важное постановление и засекречено?
Но… многое изменилось в мире, многие самые строго секретные документы были рассекречены, и вот в 2006 году в сборнике документов «Лубянка», выпущенном Международным фондом «Демократия», на странице 294-й появилось наконец и рассекреченное засекреченное постановление «О порядке эвакуации населения в военное время»[50].
Мы, конечно, ужасно разволновались и тут же стали искать очки, чтобы немедленно прочесть это постановление – узнать наконец что предполагалось сделать относительно эвакуации детей и почему так много еврейских детей осталось в Одессе?
Но волновались мы, как оказалось, напрасно!
Засекреченное постановление, было рассекречено только на треть, начиная с 8-го пункта. Причем все эти, рассекреченные, – 8-й, 9-й и 10-й – касались вопроса «недопущения проникновения эвакуированных и беженцев в Москву».
Вопрос «недопущения проникновения», несомненно, важен, но неужели этим исчерпываются все проблемы, связанные с эвакуацией населения?
Может быть, именно те, оставшиеся не рассекреченными пункты, с 1-го по 7-й, как раз и касаются проблемы детей?
Но тогда почему они остались засекреченными?
Попробуем сделать предположение.
Пункты, которые остались засекреченными, видимо, могли обнажить нечто «такое», что и сегодня, через 75 лет после тех трагических событий, обнажать нельзя.
Но что это может быть?
Что может быть позорного в спасении населения?
Что может быть преступного в эвакуации детей?
Преступной может быть только «НЕ эвакуация»!
Видимо, сталинское постановление «О порядке эвакуации населения» не предусматривало… эвакуации населения!
Не предусматривало эвакуации детей!
Эвакуироваться из Одессы могли только семьи партийных и советских работников, семьи военнослужащих, заслуженные деятели науки, университетские профессора, врачи, писатели, артисты – в общем, люди, представлявшие какую-то «ценность».
Все они эвакуировались организованно по специальным спискам и снабжались так называемыми «эвакоталонами», в которых указывалась дата эвакуации, место назначения и транспортное средство. Люди, снабженные эвакоталонами, получали возможность втиснуться в трюм грузового парохода, влезть на грузовик или на открытую платформу эвакопоезда.
[50] «Лубянка». Россия ХХ век: док. Междунар. фонд «Демократия». М.: Материк, 2006.