Только нанеся решительный удар по самой Москве, Бонапарт мог надеяться…»[52]
Да и Гитлер, который, как известно, боготворил Клаузевица, неоднократно заявлял, что «Москва должна исчезнуть с лица земли».
И вот теперь, после захвата Смоленска, этот долгожданный час настал.
Первый воздушный налет на Москву немцы осуществили в ночь на 22 июля 1941 года, и генерал-полковник Гальдер даже с какой-то гордостью записал в своем знаменитом военном дневнике – «Крейгстагебух»:
«22 июля 1941 года, 31-й день войны. Воздушный налет на Москву. Участвовало 200 самолетов. При бомбежке были применены новейшие 2,5-тонные бомбы»[53].
Правда, гордиться было особенно нечем.
Люфтваффе в Москве «ожидали».
Вокруг Москвы был создан непробиваемый щит: 1000 зенитных орудий, 580 постов службы оповещения и более 600 лучших советских истребителей.
В соответствии с планом, подготовленным комендантом Кремля генерал-майором Спиридоновым, замолкли кремлевские куранты, погасли рубиновые звезды на Спасской башне, кресты соборов и церквей покрылись брезентовыми чехлами, а золотые их главы скрылись под толстым слоем черной краски.
Зубчатую кремлевскую стену застроили макетами зданий, а над Мавзолеем даже возвели «трехэтажку», хотя «хозяин» его давно уже обретался в Тюмени.
Все эти макеты с птичьего полета выглядели вполне реально и, несмотря на их примитивность, должны были предотвратить «новое сожжение Москвы».
Впрочем, к тушению пожаров в полной боевой готовности находились не только пожарные команды, но и более 200 тысяч добровольцев.
И вся эта сложнейшая система ПВО, включавшая около двух миллионов человек, под руководством председателя Моссовета Пронина была полностью готова к приему «гостей»[54].
А еще… и это самое удивительное!.. за несколько часов до налета Люфтваффе Сталин приказал провести тренировочную игру по воздушной обороне Москвы.
Что это ему вздумалось? И почему именно сегодня?
Неужели разведка донесла?
Так или иначе, но 21 июля 1941-го, в 17:00, оперативные группы зенитчиков и авиаторов из штаба ПВО прибыли в неприметный московский особнячок, где их ждал… Сталин.
Оробевшие при виде «живого» Сталина зенитчики разложили свои карты на совещательном столе, а авиаторы – расстелили свои на паркетном полу.
Члены ГКО разместились, как обычно в Кремле, у стены вдоль стола, а Сталин медленно прохаживался по кабинету, аккуратно переступая в мягких своих сапогах через расстеленные на паркете карты, и пристально вглядывался в хорошо знакомую ему путаницу улиц Москвы.
Началась игра – три группы «виртуальных» бомбардировщиков Люфтваффе пытались прорваться к Москве с трех направлений.
Сталин обратился к начальнику штаба ПВО: «Покажите нам, как вы будете отражать массированный налет авиации противника».
Вопросы сыпались один за другим. Зенитчики и авиаторы храбро «держали оборону». Игра длилась около двух часов.
А еще через несколько часов, в 22:05, посты службы оповещения уже докладывали о том, что с трех направлений к Москве идут три группы германских бомбардировщиков.
И все было так, как в игре. Только на этот раз бомбардировщики были реальными – более 200 самолетов одного из самых прославленных германских соединений под командованием генерал-фельдмаршала Кессельринга.
Это он, Альберт Кессельринг, правая рука Геринга, бомбил Варшаву, Роттердам, Лондон. Теперь ему поручено уничтожение Москвы.
Бомбардировщики летели группами, на небольшой высоте, не чувствуя страха – за этот первый месяц войны они привыкли к почти полной безнаказанности.
Но на этот раз перед ними была Москва, и вся система ПВО Москвы сразу пришла в движение – завыли сирены, и тревожный голос репродукторов возвестил: «Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!»
Пять с половиной часов продолжался налет. Правда, как оказалось впоследствии, большинство бомбардировщиков так и не сумели прорваться к столице: 12 были уничтожены вылетевшими навстречу истребителями, 10 сбили зенитчики, а остальные сбросили свой смертоносный груз на окраинах.
И все же в результате налета было повреждено 37 зданий, а одна из бомб попала в Большой Кремлевский дворец и только по счастливой случайности не взорвалась. Около 800 тысяч москвичей укрылись на станциях метро, но 130 человек погибли и 660 были ранены.
Фельдмаршал Кессельринг, как мог, старался приукрасить результаты бомбежки, а Геббельс вообще с упоением вопил: «Москва горит!», но Гитлер остался недоволен: уничтожение большевистской столицы пока откладывалось.
[52] Клаузевиц Карл фон. О войне. М.: АСТ, 2002.
[53] The Halder War Diary, 1939–1942. USA. PRESIDIO, 1988.
[54] Журавлев Д. А. Огневой щит Москвы. М.: Воен. изд-во Мин-ва обороны СССР, 1972.